Пятьдесят оттенков свободы

Эрика Лёня Джеймс

Para mia Mama con todo mi amor у gratitud 0 Моей маме — вместе с любовью да благодарностью (исп.).

И моему любимому отцу.

Папа, пишущий эти строки скучаю по мнению тебе произвольный будень



БЛАГОДАРНОСТИ

Спасибо Ниалл, моей опоре;

Кэтлин — моему критику, подруге, наперснице да спецу согласно технической части;

Би — после неустанную моральную поддержку;

Тейлору (также спецу сообразно техчасти), Сьюзи, Пэм равно Норе — из-за то, аюшки? отнюдь не давали завянуть.

За советы равно осторожность хочу выговорить спасибо:

доктору Рейне Слюдер — из-за воспособление изумительный всех медицинских вопросах;

Анне Форлайнз — следовать советы до финансовым вопросам;

Элизабет дескать Вос — вслед за поддержка вот всем, сколько касается американской системы усыновления.

Мэдди Бландино — вслед ее изысканное, вдохновляющее искусство.

Пэм равным образом Джиллиан — следовать ранний субботний кофий да вслед за то, сколько всякий раз возвращали меня во реальную жизнь.

Благодарю в свой черед мою редакторскую группу, Андреа, Шей равным образом нерушимо любезную равно только что когда-никогда закипавшую Джанин, переносившую мои «заносы» со терпением, стойкостью да чувством юмора.

Спасибо Аманде равным образом всему «The Writer"s Coffee Shop Publishing House» и, наконец, огромная признательность во всем работающим во «Винтаже».



Пролог

Мамочка! Мамочка! Мамочка спит получай полу. Спит давно. Я расчесываю ей волосы, вроде симпатия любит. Она малограмотный просыпается. Мама! У меня болит живот. Болит, отчего ась? хочет есть. Его тогда нет. Хочется пить. Я подставляю кресло для раковине на кухне равным образом пью. Вода проливается сверху мою голубую кофточку. Мама постоянно покамест спит. Она ажно безвыгодный шевелится. Ей холодно. Я приношу свое одеяло, накрываю мамочку равным образом ложусь подле сверху липучий ярко-зеленый ковер. Мама малограмотный просыпается. У меня питаться двум игрушечные машинки. Они бегают объединение полу поблизости мамы. Наверное, возлюбленная заболела. Я ищу, сколько позволено съесть. В холодильнике нахожу горошек. Он замерз. Ем медленно. От горошка болит живот. Я сплю рядком мамы. Горошек кончился. В холодильнике убирать как бы еще. Только пахнет в одно идеал время странно. Я пробую полизать, да шлепало прилипает. Ем понемножку. Невкусно. Пью воду. Играю не без; машинками равным образом сплю вблизи мамы. Она такая тюрьма равно безвыгодный просыпается. Распахивается дверь. Я накрываю маму одеялом. Он здесь. «Вот а дерьмо! Что здесь, бери хрен, случилось? А, сученка шарахнутая, откинулась все-таки. Вот дрянь! Уберись, говнюк, малограмотный крутись подо ногами». Он пинает меня, да аз многогрешный падаю равно ударяюсь головой насчёт пол. Больно. Он звонит кому-то равно уходит. Запирает дверь. Я ложусь рядом мамочки. Болит голова. В комнате — тетя-полицейский. Нет. Нет. Нет. Не трогайте меня. Не трогайте. Я останусь вместе с мамой. Нет. Нет. Отойдите. Тетя-полицейский беретик мое одеялишко да сколько угодно меня. Я кричу. Мама! Мамочка! Я хочу для маме. Слов свыше нет. Я отнюдь не могу в большинстве случаев говорить. Мама безграмотный слышит. Я ни плошки малограмотный могу сказать.

* * *

— Кристиан! Кристиан! — Ее голос, тревожный, настойчивый, вытягивает его изо глубины кошмара, из самого дна отчаяния. — Я здесь. Здесь.

Он просыпается, равно возлюбленная склоняется надо ним, хватит ради плечи, трясет. Лицо озабоченное, на голубых, хорошо распахнутых глазах набухают слезы.

— Ана, — шепчет для выдохе он. Во рту — кислый отпечаток страха. — Ты здесь.

— Конечно, ваш покорнейший слуга здесь.

— Мне снилось…

— Знаю. Я здесь, здесь.

— Ана. — Он вдыхает ее имя; оно — чуринга через черной, слепорожденный паники, который гудит, разносясь согласно телу, на крови.

— Ш-ш-ш, ваш покорный слуга здесь.

Она ложится рядом, сворачивается, обнимает его руками равным образом ногами. Ее тепленько просачивается во него, отгоняет тени, оттесняет страх. Она — солнце, возлюбленная — свет. И симпатия — его.

— Пожалуйста, дай отнюдь не будем ссориться. — Голос его важно капельку хрипло. Он обнимает ее.

— Хорошо.

— Клятвы. Никакого подчинения. Я смогу. Мы найдем выход. — Слова вылетают на живую руку да неловко, точно бы барахтаясь на потоке эмоций, смятения равным образом тревоги.

— Да. Найдем. Мы ввек находим выход, — шепчет возлюбленная равным образом целует его, заставляет замолчать да возвращает на настоящее.



Глава 0

Через дырочки на крыше с моряцкий травы автор этих строк смотрю получай самое голубое с всех небес, летнее средиземноморское небо. Смотрю равным образом изрядно вздыхаю. Кристиан рядом, растянулся во шезлонге. Мой супруг — красивый, сексуальный, кроме рубашки да во обрезанных джинсах — читает книжку, предрекающую разорение западной банковской системы. Судя согласно всему, захватный триллер: автор давным-давно уж неграмотный видела, с целью спирт сидел смотри что-то около неподвижно. Сейчас дьявол сильнее похож получи и распишись студента, нежели для преуспевающего владельца одной их самых рейтинговых частных компаний во Соединенных Штатах.

Наш приторный месяцок годится для концу, сие его окончательный эпизод. Мы нежимся подо послеполуденным солнцем возьми пляже отеля вместе с зверски подходящим названием «Бич Плаза Монте-Карло» — во Монако, хотя, вообще-то, остановились никак не во нем. Я открываю бельма равно смотрю бери стоящую получи и распишись якоре во бухте «Прекрасную леди». Живем мы, разумеется, бери борту этой шикарной моторной яхты. Построенная во 0928-м, возлюбленная сказочно держится получи и распишись воде равно середи всех стоящих во бухте яхт выглядит настоящей королевой. Она напоминает ми детскую заводную игрушку. Кристиан во нее влюблен, да автор подозреваю, что-нибудь его руки чешутся ее купить. Ох медянка сии мальчишки из их игрушками!

Откинувшись для спинку, моя персона слушаю «Кристиан Грей микс» для своем айподе равным образом как черепаха подремываю, вспоминая его предложение… сказочное предложение, сделанное во лодочном сарае… Я приблизительно ощущаю дух полевых цветов…

* * *

— Мы можем бракосочетаться завтра? — приветливо шепчет ми во ушко Кристиан.

Я растянулась, положив голову ему нате грудь, уставшая равно пресыщенная со временем страстной любви.

— М-м-м.

— Понимать в духе «да»? — Я слышу во его вопросе нотки приятного удивления.

— М-м-м.

— Или «нет»?

— М-м-м.

Чувствую, наравне симпатия усмехается.

— Мисс Стил, ваша милость можете болтать связно?

Теперь сделано ваш покорный слуга улыбаюсь.

— М-м-м.

Он смеется, здорово меня обнимает равно чмокает во макушку.

— Тогда завтра, во Вегасе.

Я сонно поднимаю голову.

— Не думаю, аюшки? моим родителям сие этак уже понравится.

Он малозаметно барабанит пальцами по части моей голой спине.

— Чего твоя милость хочешь, Анастейша? Вегас? Большую свадьбу со всеми положенными аксессуарами? Признавайся.

— Нет, большую малограмотный хочу. Только авоська и нахренаська равным образом родные. — Я смотрю для него равным образом малограмотный могу оторваться, безумица умоляющим выражением во сияющих серых глазах, да спрашиваю себя: «А зачем хочет он?»

— О"кей. — Кристиан кивает. — Где?

Я пожимаю плечами.

— А возбраняется ли содеять сие здесь? — сторожко спрашивает он.

— У твоих родителей? А они малограмотный будут возражать?

Он фыркает.

— Мама довольно держи седьмом небе через счастья.

— Ладно, на этом месте что-то около здесь. Мои папа римский от мамой будут всего за.

Кристиан гладит меня в соответствии с волосам. Вот оно, счастье. Лучше да бытовать никак не может.

— Итак, да мы со тобой определили, идеже равно когда.

— Но тебе нужно побеседовать из матерью.

— Хм-м. — Улыбка блекнет. — У нее короче безраздельно месяц. Я сверх меры хочу тебя, дабы дожидаться дольше.

— Кристиан, моя особа но вместе с тобой. И отнюдь не стержневой день. Ну, ладно, месяцок этак месяц. — Я целую его во грудь, нетрудно чмокаю, равным образом улыбаюсь.

* * *

— Ты сгоришь, — шепчет дьявол ми во ухо, вырывая с дремоты.

— Только через тебя. — Я обворожительно улыбаюсь. Послеполуденное солнопек переместилось, да пока что аз многогрешный лежу перед его прямыми лучами.

Он усмехается равно одним быстрым движением передвигает моего шезлонг во тень.

— Держитесь подальше ото средиземноморского солнца, обращение Грей.

— Вы таковский альтруист, мистер Грей. Спасибо.

— Не вслед что, госпожа Грей. И автор ни держи лепту отнюдь не альтруист. Если ваша милость сгорите, автор невыгодный смогу вплоть до вы дотронуться. — Он вскидывает бровь, зеницы его кучеряво сияют, равным образом мое машина переполняется любовью. — Но, полагаю, вам равным образом самочки сие знаете, а следовательно, смеетесь полагается мной.

— Неужели? — Я делаю взрослые глаза, принимая правый вид.

— Да-да, вот поэтому и есть сие вам равно делаете. Причем часто. И сие только одна изо тех многочисленных мелочей, которые ми приближенно во вы нравятся. — Он наклоняется да целует меня, захватывая равным образом покусывая нижнюю губу.

— А я-то рассчитывала, почто твоя милость натрешь ми спину лосьоном к загара. — Я уязвленно надуваю губки.

— Миссис Грей, сие грязная работа, но… ото такого предложения скатать губу невозможно. Сядьте, — приказывает некто хрипловатым голосом.

Я подчиняюсь, да спирт начинает втирать ми во кожу лосьон в целях загара. Движения неторопливые, сосиски сильные да ловкие.

— Ты да то верно прелесть. Мне от тобой повезло, — бормочет он, несомненно насчет пальцами грудей, растирая лосьон.

— Так равно есть, мистер Грей, повезло. — Я ничтожно поглядываю держи него из-под ресниц.

— Скромность вы для лицу, обращение Грей. Перевернитесь. Хочу похалтурить вместе с вашей спиной.

Я от улыбкой переворачиваюсь, равным образом спирт убирает заднюю лямку мой чрезвычайно дорогого бикини.

— А по образу бы твоя милость себя почувствовал, разве бы автор этих строк загорала топлес, наравне прочие женская благоверный человечества возьми пляже?

— Мне бы сие жуть малограмотный понравилось, — далеко не задумываясь, отвечает Кристиан. — По-моему, получи и распишись тебе равно приблизительно усердствовать чуть-чуть одежды. — Он наклоняется да шепчет ми получи и распишись ухо: — Не испытывай судьбу.

— Это вызов, мистер Грей?

— Вовсе нет, обращение Грей. Всего как только констатация факта.

Я вздыхаю да качаю головой. Ох, Кристиан… выше- душевнобольной сверху ревности тиран.

Закончив, спирт шлепает меня объединение попе.

— Довольно не без; тебя, красотка.

Его неизменный спутник, ни сна, ни отдыха никак не чувствующий «блэкберри», неслышно жужжит. Я хмурюсь, возлюбленный усмехается.

— Это конфиденциально, обращение Грей. — Кристиан поднимает брови, напуская достопримечательный вид, шлепает меня пока что в один из дней да возвращается на шезлонг.

Моя внутренняя Аматэрасу мурлычет. Может быть, вечерком автор сих строк уже устроим нескромное зрелище ради избранных. Она иезуитски усмехается, вскидывает бровь. Я улыбаюсь и, закрыв глаза, погружаюсь на послеполуденную дрему.

* * *

— Mam"selle? Un Perrier pour moi, un Coca-Cola light pour ma femme, s"il vous plaît. Et quelque chose à manger… laissez-voir la carte. 0 Мадемуазель? Пожалуйста, перье про меня, кока-колу лайт пользу кого моей жены. И что-нибудь поесть… Позвольте подбор (фр.).

Хм-м… Я просыпаюсь с его голоса. По-французски Кристиан говорит вдоволь бегло. Щурясь ото яркого солнца, моя персона открываю бельма равно вижу Кристиана — некто смотрит получи меня — равным образом молодую женщину на форме равно со подносом на руках, которая удаляется, привлекательно покачивая блондинистым «хвостиком».

— Пить хочешь? — спрашивает он.

— Да, — сонно бормочу я.

— Так равно смотрел бы получай тебя цельный день. Устала?

Я растерянно краснею.

— Не выспалась.

— Я тоже. — Он улыбается, откладывает «блэкберри» равно поднимается. Шорты хоть сколько-нибудь сползли, да подина ними видны плавки. Кристиан снимает шорты, сбрасывает шлепанцы, да ваш покорнейший слуга теряю нитка мыслей да забываю о во всем нате свете.

— Пойдем искупаемся. — Кристиан протягивает руку, а аз многогрешный недвижно смотрю получи него внизу вверх. — Поплаваем? — спрашивает он, только-только склонив голову набок, не без; лукавым выражением получи лице. Я молчу, равным образом некто медленным темпом качает головой. — По-моему, тебя время встряхнуть.

Кристиан внезапно на деле рядом, наклоняется да поднимает меня бери руки. Я визжу — живей через неожиданности, нежели через страха.

— Отпусти меня! Отпусти!

— Только на море, детка, — ухмыляется он.

Несколько загорающих наблюдает вслед нами от вялым любопытством, которое, что мы пока что понимаю, типично с целью французов. Кристиан входит во воду и, смеясь, изволь дальше.

Я обхватываю его из-за шею и, из всех сил стараясь безвыгодный пырснуть со смеху, говорю:

— Ты малограмотный посмеешь.

Кристиан не без; усмешкой смотрит бери меня сверху.

— Ана, малышка моя, статочное ли дело твоя милость беспричинно нисколько равным образом отнюдь не поняла вслед так короткое время, в чем дело? я знакомы?

Он наклоняет голову равным образом целует меня, а я, пользуясь случаем, запускаю грабки ему на волосы, ухватываюсь обеими руками равным образом возвращаю поцелуй. Мой язычище проскальзывает в лоне его губ. Он резким движением втягивает пятый океан да выпрямляется. Дымка желания застилает его глаза, да равным образом чрез нее проглядывает настороженность.

— Меня невыгодный проведешь. Я твои зрелище знаю, — шепчет он, как черепаха погружаясь во чистую прохладную воду — вообще со мной. Его цедильня опять находят мои, да моя особа обвиваюсь около мужа, сейчас никак не замечая освежающей прохлады моря.

— Ты но кажется бы хотел поплавать.

— С тобой поплаваешь. — Он покусывает мою нижнюю губу. — И как-никак ми бы далеко не хотелось, ради благочестивые народонаселение Монте-Карло видели мою жену на пароксизме страсти.

Я приникаю для колючему, щекочущему звякало подбородку, да ми отсутствует никакого условия накануне благочестивых горожан.

— Ана, — хрипит Кристиан и, обернув муж «хвост» округ запястья, оттягивает ми голову отступать да пробегает поцелуями по части шее — через ушица равно вниз.

— Хочешь… на море? — выдыхает он.

— Да, — шепчу я.

Кристиан отстраняется да смотрит получай меня свыше вниз. Глаза теплые, на них — охота равным образом лукавство.

— Миссис Грей, ваша сестра ненасытны. И ваша милость такая бесстыдная. Что следовать монстра моя особа создал?

— Монстра себя на пару. Разве твоя милость терпел бы меня другую?

— Я возьму тебя по-всякому, как бы токмо сумею. И твоя милость сие знаешь. Но неграмотный сейчас. Не для публике. — Он кивает во сторону берега.

Что?

И действительно, изрядно куверта с загорающих очнулись через апатии да смотрят получай нас от некоторым интересом. Кристиан одновременно обхватывает меня вслед талию равно подбрасывает. Я взлетаю по-над водой, падаю на воду, опускаюсь получи и распишись тактичный персть равно после этого но выныриваю, кашляя, отплевываясь равным образом напротив воли смеясь.

— Кристиан! — Я лукаво хмурюсь. Думала, наш брат займемся любовью на море, равным образом сейчас собиралась совершить первую отметку. Он смотрит нате меня, прикусив губу, так чтобы невыгодный поперек себя шире на улыбке. Я брызгаю на него вплавь — спирт отвечает.

— У нас до этих пор весь ноченька впереди. — На его лице глупая, счастливая улыбка. — Потом, детка, попозже.

Кристиан ныряет, выныривает футах на трех через меня равным образом легким, грациозным кролем уходит во море, безвыездно подалее равным образом дальше.

Мой игривый, моего распаляющий Кристиан! Пятьдесят Оттенков! Заслонившись ладошкой через солнца, пишущий эти строки смотрю ему вслед. Как а ему нравится меня поддразнивать! А бери что-то готова я, чтоб обернуть его?

Возвращаясь для берегу, обдумываю варианты. У шезлонгов нас еще ждут свежие напитки. Я быстро отпиваю глоточек колы. Кристиан далеко, пятнышко на море.

Х-м-м… Я ложусь получай живот, несподручно стаскиваю зенит бикини равно нетщательно бросаю нате шезлонг Кристиана. Вот так, мистер Грей. Вы покамест увидите, экий пишущий эти строки могу оказываться бесстыдницей. Зарубите сие себя сверху носу. Я закрываю глаза. Солнце греет кожу, прогревает кости, равным образом мои мысли неспешно поворачивают да текут ко дню свадьбы.

* * *

— Можете осыпать поцелуями невесту, — провозглашает папаша Уолш.

Я со улыбкой смотрю бери мужа.

— Наконец-то твоя милость моя, — шепчет возлюбленный и, обняв меня, флегматически целует во губы.

Я — замужем. Я — обращение Кристиан Грей. Голова соглашаться куда глаза глядят через радости.

— Ты прекрасна, Ана, — пиано говорит он. Глаза его сияют любовью равным образом чем-то еще, чем-то темным, обжигающим. — Никому, вдобавок меня, далеко не позволяй стягивать от тебя сие платье. Понимаешь? — Его щупальцы спускаются объединение моей щеке, равно мокрое дело начинает вскипать подина ними, а лигрил его улыбки подскакивает вмиг получи сто Делений.

Какого черта? Как у него сие получается, инда нате глазах у стольких зрителей?

Я в молчании киваю. Только бы ни одна душа нас безвыгодный услышал. К счастью, священник Уолш осторожно отступил во сторону. Я перевожу бельма нате собравшихся — совершенно во праздничных нарядах. Моя мама, Рэй, Борис равно Греи — всё-таки аплодируют, ажно Кейт, моя подружка. Кейт игра стоит свеч рядышком вместе с шафером Кристиана, его братом Элиотом, во бледно-розовом убор симпатия выглядит изумительно. Кто бы был способным подумать, сколько пусть даже Элиот может в такой мере принарядиться? Все рады, всё-таки улыбаются — за вычетом Грейс, которая неощутимо промокает уголки гляделки ослепительно-белым платочком.

— Готовы, госпожа Грей? — тихонько спрашивает Кристиан равным образом стыдливо улыбается. От этой улыбки в утробе у меня всегда тает. Он выглядит попросту изумительно во скромном черном смокинге вместе с серебристой манишкой да галстуком. Он такой… ёбаный потрясающий.

— Готова да век буду готова, — со глуповатой улыбкой держу пари я.

И во уж оловянная во разгаре…

Каррик равно Грейс уехали на город, установив шатер, чудно гарнированный бледно-розовым, серебристым равным образом бежевым, со всех сторон публичный да маячащий во сторону моря. С погодой нам повезло, равным образом предвечернее солнцепек сияет, повиснув надо водой. Одна пакет шатра отдана лещадь танцпол, другая — по-под помпезный буфет.

Рэй равным образом моя мамулечка танцуют вообще равным образом чему-то смеются. Глядя получи них, моя персона чувствую смешанную от легкой горечью радость. Надеюсь, у нас из Кристианом совершенно продлится дольше. Даже невыгодный представляю, аюшки? со мной будет, неравно спирт уйдет. «Жениться получи и распишись скорую руку, так точно для долгую муку». Эта пословица деньги нейдет с головы.

Рядом в сущности Кейт, такая восхитительная во своем длинном шелковом платье. Смотрит сверху меня равно хмурится.

— Эй, у тебя а что-то бы самый успешный на жизни день, — выговаривает ми она.

— Так равным образом есть, — негромкий клянусь я.

— Ох, Ана, неужели аюшки? неграмотный так? Смотришь в свою маму да Рэя?

Я пискливо киваю.

— Они счастливы.

— Каждый по мнению себе.

— Есть какие-то сомнения? — неспокойно спрашивает Кейт.

— Нет, нет. Просто… мы эдак его люблю. — Я замираю, ведь ли далеко не находя слов, дабы проявить домашние опасения, в таком случае ли далеко не желая ими делиться.

— Ана, в одни руки а ясно, что-нибудь возлюбленный тебя обожает. Знаю, ваши связи начались невыгодный капли обычно, да цельный завершающий месяцочек пишущий эти строки вижу, в качестве кого важнецки вы вместе, в духе счастливы вам оба. — Она полно меня вслед рычаги равно не без; улыбкой добавляет: — Кроме того, неотложно сейчас поздно.

Я смеюсь. Кейт никогда в жизни малограмотный преминет означить получи очевидное. Она включает меня во объятия — те самые, фирменные — ото Кэтрин Кавана.

— Все бросьте хорошо. А разве не без; твоей головы упадет даже если бы волосок, ему придется опровергать передо мной. — Она отстраняется равным образом улыбается кому-то, кто такой имеет смысл у меня ради спиной.

— Привет, малышка. — Кристиан обнимает меня сзади, целует во висок. — Здравствуй, Кейт. — Его аспект для ней безвыгодный смягчилось, хоть равно как бабка прошептала сделано цифра недель.

— Привет, Кристиан. Пойду поищу твоего шафера, а так возлюбленный капли оборона меня забыл.

Кейт улыбается нам обоим равным образом направляется ко Элиоту, выпивающему на компании ее брата Итана равным образом нашего друга Хосе.

— Пора, — глухо говорит Кристиан.

— Уже? Для меня сие первая сейшн сделано неграмотный помню не без; каких пор, да автор этих строк решительно далеко не долой побыть капелька на центре внимания. — Я поворачиваюсь равным образом смотрю держи него.

— Ты сие заслужила. Выглядишь потрясающе.

— Ты тоже.

Он улыбается, смотрит держи меня с высоты равно как бы якобы прожигает взглядом.

— Чудесное платье. И тебе идет.

— Вот это, старенькое? — Я стесненно краснею равно приглаживаю тонкое гипюр простенького, незамысловатого свадебного платья, скроенного матерью Кейт. Мне оно за единый вздох понравилось — кружевное, скромное равно на в таком случае а миг смелое.

Он наклоняется равным образом целует меня.

— Идем. Не хочу в большинстве случаев членить тебя со всеми этими людьми.

— А ты да я можем оставить не без; собственной свадьбы?

— Детка, сие а наша вечеринка, равно пишущий сии строки можем делать, сколько хотим. Мы уж разрезали торт, да об эту пору ми бы желательно стибрить тебя пользу кого личного пользования.

Я смеюсь.

— Для сего у вас, мистер Грей, весь бытие впереди.

— Рад слышать, госпожа Грей.

— А, смотри вас где! Воркуете как бы голубки.

Только сего далеко не хватало. Нас нашла бабуня Грея.

— Кристиан, дорогой, потанцуешь от бабушкой?

Кристиан отдаленно поджимает губы.

— Конечно.

— А ты, прекрасная Анастейша, поди порадуй старика — потанцуй со Тео.

— С Тео?

— С дедушкой Тревельяном.

— Да, можешь именовать меня бабушкой. И видишь что: вы нужно не шутя поработать. Мне нужны правнуки, а бесконечно мы безграмотный протяну.

Она одаряет нас притворной улыбкой. Кристиан смотрит в нее из ужасом.

— Идем, бабушка, — говорит возлюбленный и, взяв старушку после руку, на скорую руку уводит получи и распишись танцпол, а держи быстро оглядывается и, скорчив недовольную гримасу, закатывает глаза. — Попозже, детка.

Я иду для дедушке Тревельяну, только натыкаюсь для Хосе.

— Просить до этого времени нераздельно вальс неграмотный стану. Я да приблизительно ранее прагматично монополизировал тебя. Рад, зачем твоя милость счастлива, но… мы серьезно, Ана. Понадоблюсь — буду рядом.

— Спасибо, Хосе. Ты — неподдельный друг.

— Я серьезно, — из неподдельной искренностью говорит он.

— Знаю. Спасибо, Хосе. А нынче извини, пожалуйста, но… у меня свидание.

Он смотрит сверху меня непонимающе.

— С дедушкой Кристиана, — поясняю я.

Хосе улыбается.

— Удачи, Ана. Удачи нет слов всем.

— Спасибо.

Старик всегда мил. После танца вместе с ним пишущий эти строки стою у застекленной двери. Солнце с расстановкой опускается по-над Сиэтлом, бросая для лагуна ярко-оранжевые да синие тени.

— Идем. — В голосе Кристиана — нетерпение.

— Мне потребно переодеться. — Я хватаю его из-за руку, хочу запеть путем калитка во комнату равно применяться кверху вместе. Он непонимающе хмурится равным образом уветливо не терпится меня для себе.

— Думала, твоя милость поможешь ми отстранить платье, — объясняю я.

Его глазищи вспыхивают.

— Правильно. — Кристиан эротически ухмыляется. — Но на этом месте автор этих строк раздевать тебя малограмотный буду. Мы безграмотный можем уйти, пока… Не знаю… — Он делает середка на половину мановение рукой. Предложение остается незаконченным, да лейтмотив совершенно ясен.

Я вспыхиваю с смущения равно отпускаю его руку.

— И неграмотный распускай волосы, — предупреждает он.

— Но…

— Никаких «но», Анастейша. Ты обалденно выглядишь. И ваш покорный слуга хочу самовольно тебя раздевать.

Вот так. Я хмурюсь.

— Собери одежду, которую возьмешь со собой, — распоряжается Кристиан. — Она тебе понадобится. Твой крупный важ — у Тейлора.

— Ладно.

Что возлюбленный задумал? Куда да мы из тобой поедем? Мне шишка на ровном месте сносно безграмотный сказал. Наверно, сам черт равно безграмотный знает. Ни Миа, ни Кейт доколь снова дрянной информации у него отнюдь не выведали. Я поворачиваюсь ко матери — возлюбленная есть расчет недалеко со Кейт.

— Я безвыгодный буду переодеваться.

— Что? — удивляется мама.

— Кристиан никак не хочет. — Я пожимаю плечами, во вкусе предлогом сего радикально хватит за глаза равным образом других объяснений далеко не требуется.

— Ты невыгодный обещала вот по всем статьям ему подчиняться, — лаконично нахмурившись, корректно напоминает мама. Кейт фыркает да тута а закашливается. Я смотрю возьми нее, прищурившись. Ни она, ни маманюшка ажно невыгодный догадываются по части наших от Кристианом спорах относительно этого. Рассказывать об сих спорах ми безвыгодный хочется. Черт возьми, может ли выше- сожитель подымать нос и… изводиться через кошмаров? Память отрезвляет.

— Знаю, мама, так ему нравится сие платье, а автор хочу ему угодить.

Она смягчается. Кейт эффектно закатывает иллюминаторы равно бережно отходит на сторонку, оставляя нас наедине.

— Дорогая, твоя милость в такой мере офигительно выглядишь. — Карла бережно убирает выбившуюся прядку равно гладит меня за щеке. — Я где-то горжусь тобой, милая. Уверена, Кристиан короче вместе с тобой счастлив. — Она содержит меня на объятия. Ох, мама! — Ты такая взрослая, даже если безграмотный верится. У тебя начинается новая жизнь. Только помни, в чем дело? сильный пол не без; видоизмененный планеты, — равным образом всё-таки хорэ хорошо.

Я тихонько хихикаю. Мама равным образом далеко не знает, сколько муж Кристиан — с иной вселенной.

— Спасибо, мам.

Рэй годится равным образом улыбается нам обоим.

— Какая у тебя, Карла, красота выросла. — Глаза его сияют через гордости. В новом смокинге равным образом бледно-розовой жилетке симпатия равно самопроизвольно выглядит сильно элегантно.

Я моргаю — ко глазам подступили слезы. О нет… на срок ми удавалось сдерживаться.

— Выросла у тебя получи и распишись глазах, Рэй. И из твоей помощью. — Голос у мамы грустный.

— О нежели ни на волос невыгодный жалею. Ты необычайно хороша на этой роли, Ани. — Рэй убирает ми ради лабиринт ту а непокорную прядку.

— Папа… — Я сглатываю подступивший ко горлу комок, равным образом дьявол обнимает меня, сокращенно равным образом неуклюже.

— И женка с тебя как и чудесная получится, — сплющено шепчет спирт равно опускает руки. Рядом еще достаточно Кристиан.

Рэй тепленько не лезет ему руку.

— Ты олигодон приглядывай ради моей девочкой.

— Именно сим да намерен заняться. Рэй… Карла… — Он кивает моему отчиму равно целует маму.

Гости ранее образовали хоть сколько-нибудь почитай длинного живого коридора, ведущего для парадному входу.

— Готова? — спрашивает Кристиан.

— Да.

Он ведет меня почти аркой изо вытянутых рук. Все кричат, желают нам удачи, поздравляют равно осыпают рисом. В самом конце сего коридора улыбающиеся Грейс да Каррик. Они как и обнимают нас равно целуют. Грейс по новой расчувствовалась. Мы суматошливо прощаемся.

Тейлор ранее сидит следовать рулем «Ауди». Кристиан открывает дверцу, ваш покорнейший слуга оборачиваюсь да бросаю во кучку собравшихся молодых женщин собственный букетик изо белых равно розовых роз. Миа ловит его равно расплывается во победной улыбке. Я проскальзываю, смеясь, во салон, а Кристиан, наклонившись, подбирает моего шлейф. Убедившись, что такое? автор во безопасности, симпатия машет гостям.

Тейлор открывает ему дверцу.

— Поздравляю, сэр.

— Спасибо. — Кристиан усаживается вблизи со мной.

Тейлор трогает, равно ты да я отъезжаем, осыпаемые рисом.

Кристиан беретик мою руку да целует пальцы.

— Пока во всяком случае весь хорошо, госпожа Грей?

— Пока целое замечательно, мистер Грей. Куда наш брат едем?

— В Си-Так, 0 Международный воздушные ворота Сиэтла—Такомы. — отвечает возлюбленный не без; загадочной улыбкой сфинкса.

Эге, да что-то но у него возьми уме?

Вопреки моим ожиданиям, Тейлор малограмотный поворачивает ко терминалу вылета, а проезжает вследствие официальный доступ ко взлетной полосе. И что?

И тутовник моя особа вижу его, частный аэроплан Кристиана. На фюзеляже крупными голубыми буквами — «Грей энтерпрайзес холдингз инк.».

— Только неграмотный говори, что-нибудь паки используешь средства компании во личных целях!

— Надеюсь, твоя милость права. — Он улыбается.

Тейлор останавливается у трапа и, выскочив с машины, открывает дверцу со стороны Кристиана. Они обмениваются несколькими словами, за а Кристиан открывает дверцу мне, хотя невыгодный отступает на сторону, а наклоняется да поднимает меня вместе с сиденья.

Ух!

— Ты который делаешь?

— Переношу тебя вследствие порог.

— А…

И сие дом?

Он быстро слабит меня соответственно трапу. Тейлор поднимается засим вместе с моим чемоданом, на высоте ставит его ради порожком, спускается равно будь по-твоему для «Ауди». Я заглядываю на кружок равно вижу Стивена, пилота Кристиана.

— Добро нагрянуть возьми борт, госпожа Грей. — Он приветливо улыбается нам обоим. Кристиан опускает меня получи паркет равным образом здоровается со Стивеном вслед за руку. Рядом вместе с пилотом стоит только темноволосая женщина, в свою очередь во форме, лет, наверно, тридцати вместе с небольшим. — Примите мои поздравления.

— Спасибо. — Кристиан поворачивается ко мне. — Со Стивеном твоя милость сделано знакома. Сегодня симпатия отечественный капитан. А сие — его стержневой помощник, Бигли.

Женщина краснеет равно сконфуженно моргает. Я закатываю глаза. Еще одна ублажательница мой мужа. По-моему, сие оный случай, в некоторых случаях знаменитость так тому и быть человеку умереть и неграмотный встать вред.

— Рада от вами познакомиться, — со придыханием говорит Бигли. Я сочувственно ей улыбаюсь: во конце концов, возлюбленный мой.

— Все готово? — спрашивает Кристиан.

Я оглядываю салон. Интерьер отделан светлым кленом равным образом кремовой кожей. Мило. В самом конце салона — снова одна женщина, миловидная брюнетка. Это до сейте поры кто такой такая?

— Все системы во порядке. Погода благоприятная перед самого Бостона.

Бостон?

— Турбулентность?

— До Бостона безвыгодный ожидается. Небольшой погодный мир по-над Шенноном. Вот там, возможно, потрясет.

Шеннон? Ирландия?

— Понятно. Надеюсь, прикорнуть всегда а удастся, — замечает Кристиан.

Поспать?

— Будем взлетать, сэр, — говорит Стивен. — О вам позаботится Наталия, ваша бортпроводница. — Мой человек бросает получай нее ходкий представление равным образом хмурится, однако для Стивену поворачивается не без; улыбкой.

— Отлично. — Кристиан беретка меня вслед за руку равно ведет для роскошному кожаному креслу. Всего кресел вблизи дюжины. — Садись. — Он снимает смокинг, расстегивает серебристую парчовую жилетку.

Мы садимся передом кореш для другу. Между нами — маленький отделанный столик.

— Добро даровать для борт. Мои поздравления. — Наталя предлагает нам объединение бокалу розового шампанского.

— Спасибо, — говорит Кристиан, брюнетка пристойно улыбается да уходит на камбуз.

— За счастливую семейную жизнь. — Кристиан поднимает бокал, да мы из тобой чокаемся. У шампанского упоительный вкус.

— «Боланже»? — спрашиваю я.

— Оно самое.

— В главнейший крат ваш покорный слуга метиз его с чайной чашки.

— Я здорово помню оный день. Твой выпускной…

— Куда летим? — Любопытство распирает, равно аз многогрешный сделано далеко не могу сдерживаться.

— В Шеннон. — Глаза у Кристиана вспыхивают, равно как у предвкушающего случай мальчишки.

— Так автор отправляемся во Ирландию?

— Для дозаправки, — добавляет он. Издевается.

— А потом? — далеко не отступаю я.

Он улыбается до сейте поры пошире равным образом качает головой.

— Кристиан!

— Потом — Лондон. — Он стараясь малограмотный пустить ни слова смотрит для меня, пытаясь предусмотреть мою реакцию.

Ух ты! Я-то думала, я отправимся на Нью-Йорк, Аспен или, может быть, получи Карибы. Лондон! Даже безвыгодный верится. Я ввек мечтала погостить на Англии. На душе становится светло, равно как предлогом ото счастья затем зажглась какая-то лампочка.

— Потом — Париж, — добавляет Кристиан.

Что?

— Потом — зюйд Франции.

Здорово!

— Я знаю, в чем дело? твоя милость издревле мечтала урезать на Европу, — приветно говорит он. — И хочу, с тем твои мечты стали явью.

— Мои мечты — ты. И они еще сбылись.

— Я могу говорить в таком случае но самое что до вас, обращение Грей, — шепчет он.

Ну равно ну…

— Пристегнись.

Я улыбаюсь да пристегиваюсь.

Пока аэробус выруливает сверху взлетную полосу, ты да я попиваем шампань да придурковато улыбаемся дружище другу. Мне однако уже хоть в петлю полезай поделиться во происходящее. Дожив впредь до двадцати двух лет, аз многогрешный наконец-то отправляюсь во Европу, равно неграмотный куда-нибудь, а во Лондон!

Самолет набирает высоту. Натальюшка наливает нам пока что шампанского равным образом начинает запасать священнодолженствующий пир. Да до этих пор какой-нибудь — негр лосось, жареная куропатка со салатом изо зеленых бобов равным образом картофель-«дофинэ». Стюардесса демонстрирует модель эффективности.

— Десерт, мистер Грей? — спрашивает она.

Он качает головой, проводит пальцем сообразно моей нижней губе да вопрошающе смотрит возьми меня — во упор, пристально, из каким-то мрачным, же непонятным выражением.

— Нет, спасибо, — лепечу я, безвыгодный во силах удалить глаз. Его рот складываются на еле заметную улыбку. Наташа уходит.

— Вот равно хорошо, — тихо говорит он. — Вообще-то моя особа сделано спланировал, что-то получу сверху шербет тебя.

Ой… здесь?

— Идем. — Он встает по вине стола, предлагает ми руку да ведет на хвостовую делянка салона.

— Здесь ванная.

Кристиан указывает держи небольшую дверцу равно будь по-твоему дальше, ко видоизмененный двери во самом конце короткого коридорчика. Ух ты, спальня! Он оборачивается да привлекает меня для себе.

— Я подумал, ась? наша сестра проведем брачную Никта держи высоте на тридцатник пятеро тысяч футов. Раньше у меня такого невыгодный было.

Ни предел себе. Еще одно «в главный раз». Я смотрю в него равным образом чувствую, наравне колотится сердце. «Клуб высотников». 0 Mile High Club (англ.) — сленговое наречение людей, занимавшихся сексом во самолете, условно говоря, сверху высоте одной мили. — Примеч. пер.  Что-то мы об этом слышала.

— Но первоначально придется сократить тебя ото сего сказочного платья. — В его глазах — наклонность равно несколько еще, черт знает что темное равно непонятное, хоть сколько-нибудь притягательное, взывающее для моей внутренней богине. У меня захватывает дух.

— Повернись.

Голос низкий, повелительный равным образом накануне невозможности сексуальный. Как сие ему удается? Одно слово, а сколечко общем оно обещает! Я добром подчиняюсь. Он возится из моими волосами, бережно, одну вслед за другой, вытаскивает заколки. У него ловкие пальцы, да из работой Кристиан справляется в отключка быстро. Мои вихры волнами падают в плечи, для спину, держи грудь… Я стараюсь не двигаться неподвижно, отнюдь не ерзать, а ми эдак руки чешутся его прикосновений, ласк! День получился долгий, изнурительный равным образом со волнениями, да нынче моя персона хочу его — всего, с головы до пят да полностью.

— У тебя чудесные волосы, — шепчет Кристиан, равно моя особа ощущаю ласково его дыхания, пусть бы уста равно безвыгодный касаются мои уха. Волосы освобождены с заколок, да симпатия с величайшими предосторожностями перебирает их. Я чувствую мягкие касания пальцев — равно закрываю ото наслаждения глаза. Пальцы спускаются ниже, бережно оттягивают голову назад, открывая горло.

— Ты моя, — выдыхает Кристиан да сжимает губами мочку мои уха.

С моих губ срывается стон.

— Тише, — осуждающе шепчет спирт и, убрав волосоньки во сторону, ведет пальцем за спине, ото плеча перед плеча, по-над верхней, кружевной кромкой платья. Я сейчас дрожу. Он ставит первую штамп по-над верхней пуговицей платья.

— Ты прекрасна. — Кристиан расстегивает первую пуговицу. — Сегодня автор благословенный смертный бери по всем статьям свете. — Медленно, вместе с неспешностью истязателя, некто расправляется не без; остальными пуговицами, опускаясь вверх равным образом ниже. — Я в такой мере тебя люблю. — Его рот прокладывают дорожку ото шеи для плечу, заполняя промежутки посреди поцелуями короткими словами: — Я… Так… Хочу… Тебя… Хочу… Быть… В тебе… Ты… Моя…

Каждое выражение — глоточек вина. Я закрываю тараньки равно наклоняю голову, подставляя ему шею, покоряясь чарам Кристиана Грея, мой мужа.

— Моя, — который раз бормочет возлюбленный да хочется миди вниз, этак что-то оно падает ко моим ногам легким облаком шелка равным образом кружев.

— Повернись. — Голос его меняется, шепоток напоминает хрип. Я поворачиваюсь, да у него перехватывает дух.

На ми плотный бандаж изо розового атласа вместе с подвязками, кружевные трусишки того но цвета равно белые шелковые чулки. Он пробегает объединение ми жадным взглядом, же нуль неграмотный говорит равно всего-навсего смотрит. Зрачки его расширяются.

— Нравится? — тихонько спрашиваю я, чувствуя, как бы приливает для лицу кровь.

— Не без затей нравится, детка. Ты не мудрствуя лукаво шикарно выглядишь сегодня. Иди сюда. — Он протягивает руку, равно я, взяв ее, переступаю посредством лежащее бери полу платье.

— Не шевелись. — Пожирая меня глазами, возлюбленный ведет средним пальцем надо грудями, следуя в области кромке корсета. Дышать безвыездно труднее, а его большой повторяет оный но траектория во обратном направлении. По спине бегут мурашки. Кристиан останавливается равно жестом показывает, который ми нужно повернуться. Сейчас моя персона готова к него в все.

— Стоп.

Я стою анфас для кровати. Он обнимает меня следовать талию, притягивает ко себе, прижимается на вывеску для моей шее. Потом кладет ладони ми в груди, ласкает их, кружит большими пальцами до соскам, в такой мере что такое? они напрягаются равным образом проступают около тонким атласом корсета.

— Моя… — шепчет он.

— Твоя… — выдыхаю я.

Оставив на покое груди, возлюбленный переходит получай живот, позднее ниже, получи и распишись бедра. Пальцы подбираются всё-таки ближе ко развилке. Он спускает из моих плеч лямки равным образом со своей обычной ловкостью расстегивает застежки подвязок.

— Моя… — Он поглаживает меня сзади, осторожно насчет волосков.

— А-а-а…

— Тише. — Руки сползают ниже.

Кристиан наклоняется равным образом сбрасывает вместе с постели покрывало.

— Садись.

Я подчиняюсь беспрекословно, на правах зачарованная, равно Кристиан опускается держи колени равно скатывает единственный вслед другим мои белые свадебные чулки гольф «Джимми Чу». Пальцы скользят по мнению моим ногам… средь ними…

— Я в духе лже- разворачиваю рождественский подарок. — Он улыбается ми из-под длинных, темных ресниц.

— Подарок, каковой твоя милость уже…

Кристиан укорительно хмурится.

— О нет, детка, нет. На оный раз в год по обещанию твоя милость углубленно моя.

— Я твоя от тех пор, на правах впервинку сказала «да». — Я наклоняюсь, беру его идеал харя во ладони. — Я твоя равно спокон века буду твоей. А теперь… по-моему, сие получи тебе усердствовать счета лишнего. — Я целую его, да некто беспричинно наклоняется, целует меня на губы, сжимает ми голову обеими руками.

— Ана… Моя Ана… — Он впивается во мои губы, его язычище настоятельно рвется внутрь.

— Одежда, — шепчу я, равно наше дуновенье смешивается. Я стаскиваю вместе с него жилетку, равно он, пытаясь помочь, в момент выпускает меня равным образом замирает. Его зеницы на правах якобы стали в большинстве случаев ото желания.

— Позволь мне, пожалуйста, — с мольбой говорю я. Мне не терпится самой мужа.

Он опускается получи корточки, равным образом пишущий эти строки медлительно распускаю блок серебристо-серого, мой любимого галстука, стягиваю его да тянусь для верхней пуговице белой рубашки. Он задирает подбородок. Закончив вместе с пуговицей, перехожу ко манжетам. У него платиновые запонки от выгравированными переплетенными буквами «А» равным образом «К» — моего венчальный подарок. Кристиан забирает запонки да зажимает во кулаке, дальше наклоняется, целует меня да опускает их на приёмник брюк.

— Мистер Грей, этак романтично.

— Сердечки равным образом дары флоры — в целях вас, госпожа Грей. Всегда.

Я беру его руку, подношу ко губам и, глядючи возьми него из-под ресниц, целую платиновое обручальное кольцо. Он стонет равно закрывает глаза.

— Ана… — В его устах мое прозвание важно равно как молитва.

Я возвращаюсь ко пуговицам и, подражая Кристиану, отмечаю первый попавшийся махонький свершение поцелуем.

— Ты… Мое… Счастье… Я… Тебя… Люблю…

Он нечаянно до черта меня, бросает бери сексодром равно самовольно падает сверху. Его уста ищут мои, растопырки сплетаются у меня ради головой, да моя персона замираю, наслаждаясь волшебным танцем наших языков. Кристиан соскальзывает возьми колени, оставляя меня получи и распишись кровати — запыхавшуюся, трепещущую.

— Ты такая красивая… моя жена. — Он проводит ладонью по мнению моим ногам, сжимает левую ступню. — У тебя такие прелестные ножки. Так равно охота укрыть их безвыездно поцелуями. Начиная отсюда. — Он прижимается губами для большому пальцу, покусывает подушечку. Все, что-нибудь у меня далее талии, содрогается равно тает. Его шлепало ползет выше, за подъему, равно добирается впредь до щиколотки. Губы сворачивают получи внутреннюю сторону икры, оставляя следовать из себя влажные следы. Я начинаю ерзать.

— Спокойно, госпожа Грей. Замрите, — предупреждает Кристиан равным образом внезапно, не принимая во внимание предупреждения, переворачивает меня получай черево да продолжает в таком случае но неспешное странствование соответственно моим бедрам, ягодицам…

— Пожалуйста… — выдавливаю чрез частокол я.

— Я хочу тебя безо одежды, — бормочет симпатия равным образом принимается следовать крючки мои корсета, а в отдельных случаях оный соскальзывает со спины сверху постель, проводит языком по-под всей спины.

— Пожалуйста…

— Чего вас угодно, госпожа Грей? — шепчет Кристиан ми бери ухо. Он ранее около лежит бери мне, равным образом аз многогрешный чувствую силу его желания.

— Тебя…

— А аз многогрешный хочу тебя, наклонность моя… моя жизнь…

Я опять-таки оказываюсь бери спине. Он ахнуть неграмотный успеешь поднимается, одним движением освобождается ото брюк равно трусов равным образом предстает передо мной нет слов всей восхитительной да устрашающей готовности. Тесная камера заполнена его красотой да желанием. Он наклонятся, стягивает плавки равно смотрит сверху меня сверху.

— Моя… — тихо шепчут губы.

— Пожалуйста… — молю я, равно его цедильня кривит усмешечка — похотливая, искушающая, непристойная усмешка.

Кристиан возвращается ко кровати да покрывает поцелуями мою правую ногу. Достигнув вершины, дьявол раздвигает ми ноги…

— М-м… какая у меня женушка… — бормочет возлюбленный и…

Я закрываю глаза, без остатка отдаваясь закачаешься могущество сего проворного, ловкого равным образом изобретательного языка. Мои чресла движутся, подчиняясь заданному им ритму — вверх-вниз, взад-вперед, сообразно кругу. Он сжимает их, стараясь удержать, усмирить, однако быть этом неграмотный прекращает восхитительную пытку. Я улетаю безвыездно выше…

— Кристиан…

— Нет… до этого времени нет… — Его язык, проделав дорога наверх, ныряет на ямку пупка.

— Нет! — Черт! Я чувствую его усмешку, чувствую животом.

— Вы такая нетерпеливая, госпожа Грей. У нас снова бездна времени вплоть до Изумрудного острова. — Он награждает поцелуями мои груди, захватив губами, чешется неважнецкий сосец равным образом смотрит получи меня. В его глазах — неграмотность тропического шторма.

Ого! А автор ранее да забыла. Европа.

— Я хочу тебя… пожалуйста…

Он нависает потребно мной, опускается, удерживаясь получи локтях, приникает ко ми носом, да моя персона глажу его соответственно сильной, широкой спине, рельефным ягодицам…

— Миссис Грей. Мы готовы попасть вам. — Его уста касаются меня легко, точно бы плоскости бабочки. — Я люблю тебя.

— Я в свой черед люблю тебя.

— Открой глаза. Я хочу тебя видеть.

— Кристиан… о… — Я тихонько вскрикиваю — возлюбленный медлительно входит на меня.

— Ана… о, Ана, — выдыхает симпатия равно начинает…

* * *

— Ты почто сие делаешь? — кричит Кристиан, равно моя особа выныриваю с чудесного сна. Весь пьяный равно прекрасный, дьявол овчинка выделки стоит у мой шезлонга равно раздраженно смотрит в меня.

Что? Что такого автор сделала? О нет… моя персона лежу сверху спине и… Черт, черт, черт. А некто по правилам сумасшедший.



Глава 0

Я потерянно моргаю. Сна равно как безвыгодный бывало, пресный эротический отключка растаял.

— Лежала с лица вниз, нужно быть, перевернулась изумительный сне, — заумно бормочу пишущий эти строки на свое оправдание.

Кристиан соглашаться выжечь меня взглядом. Наклоняется, подбирает бикини да бросает мне.

— Надень! — шипит он.

— Но миздрюшка а безграмотный смотрит.

— Смотрят, твоя милость стрела-змея ми поверь. А олигодон Тейлор равным образом охрана хоть умри наслаждаются зрелищем!

Черт! Ну благодаря чего моя особа безостановочно об них забываю? Охваченная паникой, ваш покорный слуга быстро прикрываю титьки ладонями. После того неприятного случая вместе с «Чарли Танго» ради нами без устали следуют сии чертовы секьюрити.

— Да, — рычит Кристиан. — А единаче тебя был в состоянии щелкануть который-нибудь мерзавец-папарацци. Хочешь показаться возьми обложке «Стар»? Теперь уж голая?

Черт! Папарацци! Вот а гадство! Я пытаюсь быстренько натянуть топ, но, в качестве кого денно и нощно иногда во спешке, из почему можно заключить неловко. Меня трясет. В голове мелькают неприятные картинки праздник осады, ась? фотограф устроили рядком издательства потом известий по отношению нашей помолвке. Кристиан Грей достался ми во пакете со этими проблемами.

— L"addition! 0 Счет! (фр.) — бросает дьявол проходящей мимо официантке. — Уходим! — Это ранее мне.

— Сейчас?

— Да. Сейчас. — Кристиан натягивает шортики возьми до текущий поры мокрые семейные трусы равным образом надевает футболку. Официантка возвращается — вместе с кредиткой равным образом чеком.

Я из-под палки влезаю на легкое миди лазурного цвета равно сую лапти во шлепанцы. Официантка уходит. Кристиан пей — не хочу свою книжку равным образом «блэкберри» равно прячет умоисступление следовать большими зеркальными очками. Он напряжен равным образом всего аюшки? невыгодный трясется с злости. Душа уходит во пятки. Все прочие бабье сословие нате пляже загорают топлес, да пустое место невыгодный считает сие преступлением. Более того, сие автор выгляжу вот так штука на купальнике. Настроение портится. Мне казалось, в чем дело? Кристиан увидит на самой ситуации забавную сторону, однако его наитие юмора прямо испарилось.

— Пожалуйста, отнюдь не злись, — шепчу я, забирая у него книгу равно «блэкберри» да пряча их во рюкзак.

— Теперь сейчас поздно, — говорит Кристиан спокойно… ультра- спокойно. — Идем.

Он беретик меня следовать руку равным образом делает отличие Тейлору равно два французским охранникам, Филиппу равным образом Гастону. Эти два — близнецы. Пока я загорали, они стоически наблюдали из-за нами да всеми остальными в берегу вместе с веранды. Почему ваш покорнейший слуга непрерывно что касается них забываю? Тейлор прикрылся темными очками, равным образом его застывшее, точно бы каменная маска, образина безграмотный отражает ровным числом никаких эмоций. Он в свой черед бери меня злится. Так в новинку видать его во шортах равно черной рубашке-поло.

Кристиан ведет меня ко отелю равно помощью передняя возьми улицу. Молчит, хмурится, раздражен — равно сие постоянно ради меня. Тейлор со командой следуют из-за нами.

— Куда ты да я идем? — осторожненько спрашиваю я.

— На яхту, — безграмотный глядючи получи и распишись меня, бросает он.

Я неграмотный знаю, кто час. Наверно, число либо — либо полдюжины пополудни. Кристиан поворачивает ко пристани, идеже пришвартованы моторная лодка равным образом «джет-скай», принадлежащие «Прекрасной леди». Пока возлюбленный возится из канатом, ваш покорнейший слуга передаю рукзак Тейлору да бросаю держи него опасливый взгляд, хотя по мнению его выражению постигнуть что-либо невозможно. Наверное, видел меня получи и распишись пляже, думаю моя особа да краснею.

— Это вам, госпожа Грей. — Тейлор протягивает ми спасательный жилет, равно ваш покорный слуга покорно его надеваю. Почему настоящий жилетка должна надевать всего лишь моя персона одна? Кристиан да Тейлор обмениваются взглядами. Ну равно ну, круглым счетом симпатия уже равным образом держи Тейлора злится? Кристиан проверяет крепления нате моем жилете, подтягивает среднее.

— Пойдет, — хмуро, безвыгодный глядючи для меня, ворчит некто и, вертко перебравшись держи «джет-скай», протягивает ми руку. Я хватаюсь ради нее равно ажно ухитряюсь пережить ногу, малограмотный упав рядом этом на воду. Тейлор равно пара загружаются во моторку. Кристиан отталкивается с пристани, да «джет-скай» неторопливо отваливает с берега.

— Держись, — командует Кристиан, равно ваш покорный слуга обхватываю его обеими руками. Эта составляющая путешествия бери «джет-скай» нравится ми лишше всего. Я прижимаюсь для мужу, утыкаюсь носом ему на спину — а фактически было время, нет-нет да и спирт отнюдь не позволял ми касаться ко нему чисто так, — равным образом вдыхаю его запах. Запах Кристиана да моря. «Прости меня, пожалуйста», — думаю я.

И чувствую, наравне дьявол напрягся.

— Держись. — Тон его смягчается. Я целую его спину, прижимаюсь щекой и, повернувшись, смотрю получи и распишись пристань, чей вслед нами наблюдают до некоторой степени отдыхающих.

Кристиан поворачивает ключ, да двигатель отвечает низким ревом. Еще газу — да «джет-скай» прыгает прежде всего равно несется до прохладной темной воде ко стоящей посередине бухты «Прекрасной леди». Я прижимаюсь снова теснее. Мне сие нравится — эдак возбуждает. Кристиан напряжен, да пишущий эти строки чувствую каждую его мышцу. Моторка Тейлора держится рядом. Кристиан бросает получай него взгляд, добавляет газу — равно ты да я вырываемся вперед, скача по мнению гребням волн, точно бы забытый умелой рукой камешек. Тейлор неудовлетворенно качает головой да поворачивает прямиком для яхте, а Кристиан держит цена во открытое море. В нас летят брызги, дуновение бьет во лицо, да моего «хвост» мечется с стороны во сторону по образу сумасшедший. Как здорово! Может, остервенение гонки развеет дурное настроение? Я далеко не вижу лица мужа, же знаю — ему сие в соответствии с вкусу, без дальних разговоров симпатия может бытийствовать собой, беззаботным, несколько безрассудным, равно как равно ведется на его возрасте.

Мы описываем безграничный полукруг, да моя персона разглядываю твердь — замершие на марине лодки, желто-бело-песчаную мозаику офисов равным образом домов равным образом крутую скалистую стену следовать ними. Картина совсем неорганизованная — никаких привычных, аккуратных кварталов, — да живописная. Кристиан оглядывается путем плечо, да держи его губах мелькает худой улыбки.

— Еще? — кричит он, перекрывая плач мотора.

Я как сговорившись киваю. Он отвечает ослепительной усмешкой, дает глубокий газ, проносится вкруг «Прекрасной леди» да сызнова устремляется во море. Кажется, ваш покорный слуга прощена.

* * *

— А твоя милость загорела. — Кристиан снимает из меня спасательный жилет. Я из всех сил стараюсь угадать, какое у него настроение. Мы получи и распишись палубе яхты, равным образом одиночный с стюардов сделано есть смысл рядом, стиснув зубы ожидая моего жилет. Кристиан передает его.

— Это все, сэр? — спрашивает стюард. У него желанный галльский акцент. Кристиан смотрит получи и распишись него, снимает рамы да сует их следовать ворот футболки.

— Выпьешь чего-нибудь? — спрашивает он.

— А надо?

Он склоняет голову набок.

— Почему твоя милость беспричинно говоришь?

— Ты равным образом самостоятельно знаешь.

Кристиан задумчиво хмурится, ровно взвешивает что-то. И аюшки? но спирт думает?

— Два джина вместе с тоником, пожалуйста. И маленько орешков да оливок, — говорит Кристиан стюарду. Тот кивает равно памяти исчезает.

— Ждешь, в чем дело? мы тебя накажу? — приветно спрашивает он.

— Хочешь?

— Да.

— Как?

— Что-нибудь придумаю. Может, в отдельных случаях твоя милость выпьешь.

Чувственная угроза. Я сглатываю, равно моя внутренняя Аматэрасу щурится из шезлонга, идеже возлюбленная пытается изловить солнечные лучи болтающимся для шее серебристым рефлектором.

Кристиан вновь хмурится.

— Так твоя милость хочешь?

Откуда дьявол знает?

— Ну, глядючи согласно обстоятельствам, — обтекаемо бормочу я.

— Каким? — Он прячет улыбку.

— Хочешь ли твоя милость проделать ми отчаянно другими словами нет.

Губы сжимаются на твердую линию, по отношению юморе более блистает своим отсутствием равно речи. Он наклоняется равно целует меня на лоб.

— Анастейша, твоя милость моя жена, а безграмотный саба. Я невыгодный хочу готовить тебе больно. Тебе бы еще миг сие знать. Ты только… малограмотный раздевайся лишше нате публике. Не хочу понимать тебя голой в всех таблоидах. И твоя милость в свою очередь сего никак не хочешь, да маменька твоя никак не хочет, равным образом Рэй отнюдь не хочет.

Рэй? Да его бы разбил паралич хватил. И касательно нежели ваш покорный слуга лишь только думала?

Стюард ставит меджмеи из напитками да закуской получи тиковый столик.

— Садись, — говорит Кристиан. Я безропотно устраиваюсь во складном парусиновом кресле. Кристиан садится около равным образом подает ми ящик со тоником. — Ваше здоровье, госпожа Грей.

— Ваше здоровье, мистер Грей.

Первый глоточек — самый лучший. Холодный нектар роскошно утоляет жажду. Я поднимаю голову — Кристиан чутко смотрит нате меня, а вычислить его умонастроение невозможно. Жаль. Злится ли дьявол пока что бери меня иначе сделано нет? Решаю обратиться испытанным нате практике приемом отвлечения внимания.

— А чья сие яхта? — спрашиваю я.

— Одного английского рыцаря. Какого-то сэра. Его прадедушка начинал со бакалейной лавки, а доченька вышла вслед за одного изо европейских наследных принцев.

Ого.

— Супербогач?

Кристиан неожиданно напрягается.

— Да.

— Как ты.

— Да.

Ох.

— И во вкусе ты, — вполголоса добавляет Кристиан равно бросает во рыло оливку. Я моргаю… на пороге глазами моего хозяин — во смокинге равно серебристой жилетке… соглашаться свадебная церемония, равно симпатия смотрит нате меня горящими глазами… круглым счетом искренне.

«Все, сколько мое, теперь равно твое». Его альт красиво без запинки равным образом ясно, повторяя болтология брачной клятвы.

Все мое?

— Странно. Подняться в такой мере высоко… ото ничего… — Я делаю объёмистый жест, включающий во себя равным образом яхту, равным образом бухту, да берег: — Ко всему.

— Привыкнешь.

— Не думаю, что такое? привыкну.

На палубе появляется Тейлор.

— Сэр, вас звонят.

Кристиан хмурится, да совершенно но беретик протащенный телефон.

— Грей, — бросает дьявол и, поднявшись, отходит для носу яхты.

Я смотрю получай море, отключившись через разговора вместе с Рос, его заместителем. Я богата… богата накануне неприличия да более того шаромыга в отношении перст безграмотный ударила, с намерением срубить бабок сии деньги… всего делов едва вышла замуж вслед богатого мужчину. Я поеживаюсь, вспомнив выше- диалог в рассуждении брачном контракте.

Случилось сие во воскресенье, позднее его дня рождения, нет-нет да и пишущий сии строки по сию пору — Элиот, Кейт, Грейс да пишущий эти строки — сидели во кухне вслед за легким завтраком равным образом обсуждали добродетели равно нагота и босота бекона равным образом колбасы. Каррик да Кристиан читали воскресную газету…

* * *

— Вы лишь только посмотрите, — пищит Миа, ставя нате кассореал на пороге нами кровный нетбук. — На вебсайте «Сиэтл Нуз» сказано, почто Кристиан собирается обручиться.

— Уже? — удивляется Грейс равным образом тута но поджимает уста — вспомнив, подобает быть, кое-что неприятное. Кристиан хмурится. Миа читает колонку вслух:

— «До нас дошло известие, почто безраздельно с самых завидных холостяков, популярный Кристиан Грей, наконец-то раскололся, равно мы, если бы прислушаемся, можем заслышать рында свадебных колоколов. Но кто именно но счастливая избранница? „Нуз“ пытается сие выяснить. Держу пари, дама предложен первосортный супружеский контракт».

Миа хихикает да тогда но умолкает, поймав нервный лицезрение Кристиана. В кухне воцаряется тишина, а ликвидус что мнимый падает давно нуля.

О как бы не так! Брачный контракт? Мне каста положение равным образом во голову безвыгодный приходила. Я раздражительно сглатываю, чувствуя, равно как через лица отливает кровь. «Пожалуйста, земля, расступись да поглоти меня!» — молю пишущий эти строки ради себя. Кристиан ерзает во кресле, равно моя персона настороженно смотрю получи и распишись него.

— Нет, — беззвучно, одними губами, говорит некто мне.

— Кристиан, — подает альт Каррик.

— Не собираюсь разбирать по части косточкам сие покамест раз, — брюзгливо бросает Кристиан.

Каррик импульсивно смотрит в меня да поуже открывает рот…

— Никакого контракта! — почти не кричит Кристиан и, демонстративно игнорируя присутствующих, возвращается ко газете. Все смотрят нате меня, следом снова-здорово для него, в дальнейшем несравнимо угодно, только лишь невыгодный нас двоих.

— Кристиан, — говорю я, — моя персона подпишу все, зачем ваша милость из мистером Греем всего-навсего хотите.

Черт, ми как-никак никак не впервой. Чего пишущий эти строки лишь только отнюдь не подписывала. Кристиан поднимает голову равно бросает получи меня ропщущий взгляд.

— Нет! — Я бледнею. — Это в целях твоей но пользы.

— Кристиан, Ана, думаю, вас отличается как небо с земли обговорить сие наедине, — вмешивается Грейс, негодующе поглядывая получай Каррика равно Миа. Ну равно ну, похоже, у них в свою очередь проблемы.

— Ана, для тебе сие далеко не относится, — успокаивает меня Каррик. — И пожалуйста, называй меня по части имени.

Кристиан смотрит получай своего отца со холодным прищуром, равно ми делается неграмотный по мнению себе. Черт… Он да заправду псих.

Разговор возобновляется, Миа равным образом Кейт поднимаются равно начинают устранять со стола.

— Я точно предпочитаю колбасу, — объявляет Элиот.

Я смотрю в побелевшие костяшки пальцев. Дело дрянь. Надеюсь, мистер равно госпожа Грей безвыгодный считают меня какой-то вымогательницей. Кристиан наклоняется равно беретик мои шуршалки во свои.

— Перестань.

Откуда ему знать, об нежели ваш покорный слуга думаю?

— Не обращай внимания получай отца, — говорит возлюбленный тихо, с тем слышала только лишь моя персона одна. — Он никак не на духе по причине Элены. Целили во меня. Матери следовало бы помалкивать.

Я знаю, ась? Кристиан до сей времени безграмотный отошел впоследствии «разговора» от Карриком да Эленой прошлым вечером.

— Он прав. Ты бог богат, а автор этих строк никак не принесу на взяв семь раз ничего, опричь выплат сообразно студенческому кредиту.

— Анастейша, кабы уйдешь, можешь отторчь все, — говорит он, смотря сверху меня уныло. — Однажды твоя милость еще уходила. Я знаю, удивительно это.

Ни качество себе!

— Тогда было совершенно другое, — шепчу я, психическая его искренностью. — Но, может быть, твоя милость захочешь уйти. — Меня еле малограмотный тошнит через этой мысли.

Он фыркает равно качает головой.

— Кристиан, твоя милость а знаешь, автор могу выработать что-нибудь… сглупить… да ты… — Я заново опускаю голову равно смотрю сверху сцепленные пальцы. Меня пронзает боль, равно формулировка остается незаконченным. Потерять Кристиана… черт.

— Перестань. Прекрати немедленно. Вопрос закрыт. Мы в большинстве случаев малограмотный обсуждаем это. Никакого брачного контракта безвыгодный будет. Ни сейчас, ни когда-либо. — Он экспрессивно смотрит сверху меня, в дальнейшем переводит воззрение сверху Грейс. — Мама, да мы от тобой можем принять свадьбу здесь?

* * *

Больше симпатия об этом малограмотный заговаривал равно подле каждой внутренние резервы старался фиксировать меня во мысли, аюшки? его собственность да мое тоже. Я от ужасом вспоминаю оный бесноватый раунд шоппинга, во кой Кристиан отправил нас от Кэролайн Эктон, его личным шоппером изо «Нейман Маркус», до медовым месяцем. Лишь бикини обошлось на пятьсот сороковуха долларов. Да, конечно, красивое равным образом всё-таки такое, же будто никак не умопомешательство истрачивать бешеные финансы бери четверка треугольных клочка ткани?

— Ты привыкнешь. — Голос Кристиана вторгается на мои мысли. Он возвращается следовать стол.

— Привыкну для чему?

— К деньгам. — Мой половина закатывает глаза.

Ну, может быть, со временем. Я пододвигаю ему амврозия со соленым миндалем равным образом кешью.

— Ваши орешки, сэр, — из невозмутимым видом сообщаю я, пытаясь придать на отечественный болтание немножко юмора равным образом разметать мрачные тучи, собравшиеся по-над головой по прошествии моей оплошности со бикини.

— Мои орешки в настоящий момент равно ваши. — Кристиан усмехается да беретик миндаль. Шутка удалась, равным образом его иллюминаторы блестят с удовольствия. Он облизывает губы. — Выпей, равным образом пойдем на спальню.

Что?

— Пей. — Глаза его темнеют.

Ох, текущий воззрение весь был в состоянии бы поднять глобальное потепление. Не сводя вместе с мужа глаз, ваш покорнейший слуга беру лампадочка равно выпиваю все, впредь до донышка. Кристиан наблюдает вслед мной вместе с открытым ртом равным образом похотливой ухмылкой, позднее встает равно склоняется потребно мной.

— Я намерен проявить тебе кое-что. Для примера. Идем. Не писай, — добавляет возлюбленный шепотом.

Не писай? Как грубо. Мое подсознание от тревогой отрывается с книги — «Полное собор сочинений Чарльза Диккенса, томище 0».

— Это никак не то, ась? твоя милость думаешь. — Кристиан усмехается. Он ёбаный сексуальный, этакий веселый. Устоять невозможно.

— Ладно. — Я подаю ему руку, без затей потому, почто могла бы возложить саму жизнь. Что некто придумал? Сердце уж колотится на предвкушении по неизвестной причине необычного.

Кристиан ведет меня после палубу, сквозь божественно одураченный салон, до узкому коридору, путем столовую и, наконец, ниц соответственно ступенькам на главную каюту. Здесь уж до сей времени прибрано, постелька застелена. Симпатичная комната. Два иллюминатора, в соответствии с и оный и другой борта, карцер кресло орехового дерева, кремовые стены, во отделке преобладают двуха цвета — златистый равно красный.

Кристиан выпускает мою руку, стаскивает чрез голову равным образом кидает сверху стульчик футболку. Сбрасывает шлепанцы. Одним движением освобождается ото шортов равным образом трусов. Ну равным образом ну. Мне, наверно, никогда в жизни отнюдь не надоест вскидывать глаза на кого для него обнаженного. Абсолютно изысканный да круглый мой. Кожа во вкусе якобы светится — симпатия как и загорел, копна отросли да свисают сверху лоб. Как а ми повезло, равно как повезло!

Он поднимает руку, беретик меня следовать подбородок, оттягивает немного, с тем моя персона перестала изводить нижнюю губу, равным образом проводит согласно ней большим пальцем.

— Так-то лучше. — Кристиан поворачивается, будь по-твоему ко внушительному шкафу, идеже хранится все его одежда, равным образом достает изо нижнего ящика двум испарения наручников равным образом повязку.

Наручники! Ими наша сестра единаче безвыгодный пользовались. Я нервозно оглядываюсь в кровать. И для чему возлюбленный собирается их приковывать? Кристиан немигающе смотрит в меня темными, лучистыми глазами.

— Бывает вдоволь больно. Если надевать ультра- сильно, они впиваются на кожу. — Он поднимает одну пару. — Но мы хочу подвергнуть проверке их сегодняшний день держи тебе.

Ни пенис себе. У меня пересыхает нет слов рту.

— Вот. — Он протягивает их мне. — Хочешь рисковать интересах начала?

Наручники тяжелые, хлеб индустрии холодный. Надеюсь, ми ни в жизнь безграмотный придется таскать их по-настоящему.

Кристиан безвыгодный сводит вместе с меня глаз.

— Где ключи? — Мой глас сколько-нибудь дрожит.

Он протягивает руку, сверху ладони — микроскопический пронзительный ключик.

— Подходит ко обеим парам. И не насчет частностей ко всем.

Интересно, почем их у него? В музейном сундуке ни аза такого безграмотный было.

Кристиан ведет указательным пальцем по мнению моей щеке, следом наклоняется, точно бы хочет поцеловать.

— Хочешь поиграть? — От одного просто-напросто звука его низкого голоса безвыездно в середине меня устремляется вниз, идеже ранее шевелятся щупальца желания.

— Да, — выдыхаю я.

— Хорошо. — Он несомненно касается губами мой лба. — Нам понадобится пароль.

Что?

— Одного всего только «стоп» недостаточно, отчего что-то твоя милость можешь возговорить его, самочки того неграмотный желая. — Он трется об меня носом — сие однозначный соединение посередь нами.

Что спирт имеет на виду? Сердце колотится до этого времени сильнее. Черт… Как у него сие получается?

— Больно безграмотный будет. Но труд будет, да тебе придется несладко, благодаря тому что что-то подвигаться аз многогрешный тебе безграмотный позволю. Договорились?

Ух ты. Мне сейчас жарко. Не до черта воздуха. Я пыхчу, в качестве кого паровоз. Какое счастье, ась? ваш покорнейший слуга замужем после сим мужчиной, если однако сие выглядело бы сильно неудобно. Взгляд неумышленно прыгает вниз.

— Договорились, — кое-как слышно уверен я.

— Выбери слово, Ана.

Ох.

— Пароль.

— Попсикл. 0 Popsicle (англ.) — шербет для палочке не без; фруктовыми наполнителями. — Примеч. пер.

— Попсикл? — удивленно повторяет он.

— Да.

Кристиан отстраняется да задумчиво смотрит для меня свыше вниз.

— Интересный выбор. Подними руки.

Я покорно поднимаю, равным образом Кристиан беретик мое одежда ради подол, стягивает от голову, бросает нате пол. Потом протягивает руку, да ваш покорнейший слуга отдаю ему наручники. Он кладет обе испарения в прикроватный столик, неподалёку не без; повязкой, равно срывает покрывало.

— Повернись.

Поворачиваюсь. Он расстегивает топ, равным образом оный падает бери пол.

— Завтра моя особа пришпилю его ко тебе, — ворчит Кристиан равно неймется вслед ленту. Волосы рассыпаются. Он собирает их на руку равно некрепко тянет. Я делаю этап назад. Прижимаюсь ко его груди. К его члену. Он паки хочется вслед за волосы, заставляя меня склонить голову набок, равным образом целует шею.

— Ты была такая непослушная, — шепчет ми возьми лабиринт Кристиан, равным образом в области коже бегут мурашки.

— Да, — выдыхаю я.

— М-м-м. И что-то наш брат будем со сим делать?

— Научи меня ютиться от этим. — Его мягкие, грудь целовки сводят от ума. Он усмехается ми на шею.

— А, обращение Грей. Вы, вроде всегда, оптимистка.

Он выпрямляется. Аккуратно разделяет мои волосня нате три пряди, шаг за шаг их переплетает равным образом перевязывает моей лентой. Потом разборчиво натягивает косичку равно склоняется ко моему уху.

— Я преподам тебе урок.

Кристиан нечаянно сколько угодно меня вслед талию, садится в шлямка равным образом бросает меня не так колен, круглым счетом что-то мы чувствую подина на вывеску его эрекцию. Он шлепает меня согласно попе, сильно. Я вскрикиваю равно оказываюсь держи спине, а симпатия есть расчет желательно мной, смотрит сверху, да его серые шары на правах как бы плавятся. Я вот поэтому и оно вспыхну.

— Ты такая красивая.

Его сосиски бегут наверх объединение моему бедру. Ощущение такое, чисто почти кожей звенят звоночки. Не сводя со меня глаз, спирт поднимается равно беретка обе туман наручников. Хватает мою левую ногу да защелкивает змейка держи лодыжке. Ох! Повторяет ведь а самое от правой ногой. Интересно, для чему дьявол собирается меня приковать?

— Сядь!

Я безропотно повинуюсь.

— Обхвати колени.

Я удивленно моргаю, далее подтягиваю колени равно обхватываю их обеими руками. Он наклоняется, беретка меня ради подбородок, чувствительно целует на рот равно натягивает сверху зеницы повязку. Я ни плошки малограмотный вижу равным образом слышу всего-навсего частое перспирация да бряцание плещущейся касательно ельс яхты воды.

Уф. Я ранее получи и распишись взводе.

— Какой у нас пароль, Анастейша?

— «Попсикл».

— Хорошо. — Кристиан беретик мою левую руку, защелкивает ланцы получай запястье равным образом повторяет ту но процедуру со правой рукой. Теперь обе мои пакши пристегнуты ко ногам, изнаночная — ко левой, изнаночная — ко правой. Вытянуть лапти невозможно. Тяжело.

— А теперь, — выдыхает Кристиан, — моя особа буду ебать тебя, доколе отнюдь не закричишь.

Что? Мне внезапно становится нечем дышать.

Он полно меня ради ступни равным образом толкает, в такой мере аюшки? мы падаю для спину. Ноги у меня согнуты, равным образом остальной модифицирование невозможен. Я напрягаюсь, равно наручники впиваются во кожу. Он прав, ми приблизительно больно. Ощущения непривычные… моя персона связана равно беспомощна… получай яхте. Кристиан раздвигает лодыжки, равно автор этих строк издаю стон.

Он покрывает поцелуями внутреннюю сторону мои бедра, равно мы хочу извиваться почти ним, так безвыгодный могу. Не могу пошевелить бедрами. Не могу вместе ничего.

— Тебе придется получить весь наслаждение, Анастейша. Не двигайся. — Он наклоняется да прокладывает дорожку с поцелуев по части нижнему краю бикини. Потом стягивает. Нагая да беззащитная, ваш покорный слуга целиком на его власти. Он целует меня во живот, слегка покусывает пупок.

— О-ох, — выдыхаю я. Не думала, почто бросьте эдак нелегко. Поцелуи беспорядочно из покусываниями тянутся вверх, для грудям.

— Ш-ш-ш, — успокаивает меня Кристиан. — Ты такая красивая, Ана.

Я стону. Мне неудобно. Мне сие невыгодный нравится. Я безвыгодный могу качать бедрами, далеко не могу откликаться получи его прикосновения своим ритмом. Стону, натягиваю оковы, равно хлеб индустрии опять врезается на кожу.

Я вскрикиваю да скрежещу зубами.

— Ты сводишь меня со ума, — шепчет он. — Поэтому равно ваш покорнейший слуга сведу тебя из ума. — Опускается сверху, удерживая важность получи локтях, да принимается следовать мои груди. Покусывает, посасывает, стискивает грудь пальцами… Я весь трепещу, ваш покорный слуга горю равно мечусь. Кристиан безграмотный останавливается. О… пожалуйста… Я чувствую ритмичное напор его плоти.

— Кристиан…

Кожей ощущаю его победную улыбку.

— Мне взять хоть тебя так? — спрашивает он, прижавшись губами ко уж затвердевшему соску. — Ты а знаешь, ваш покорнейший слуга могу. — Он со принудительно втягивает, да моя особа вскрикиваю — блаженство пронзает, можно подумать копьем, с тити предварительно паха. И ваш покорнейший слуга нисколько невыгодный могу сделать.

— Да, — лепечу пишущий эти строки жалобно.

— Детка, сие было бы чрезвычайно легко.

— Пожалуйста…

— Ш-ш-ш. — Он проходит зубами сообразно подбородку, цедилка перелетают ко рту, пишущий эти строки хватаю пятый океан равно замираю. Его язычишко вторгается на муж рот, рыщет, осваивается, ведет себя по-хозяйски, да равным образом выше- невыгодный сдается — бросается ему навстречу, вступает на схватку. У меня в рту сласть джина, Кристиана Грея да моря. Он пей — не хочу меня следовать подбородок, удерживает, отнюдь не позволяет отвернуться.

— Не дергайся, детка. Мне нужно, так чтобы твоя милость далеко не дергалась, — шепчет он.

— Я хочу любоваться тебя.

— Нет, Ана, нет. Так твоя милость значительнее почувствуешь. — Он входит на меня, медленно, чуть-чуть. Я бы ответила, подалась навстречу, же малограмотный могу пошевелиться. Он выходит.

— А-а! Кристиан… пожалуйста!

— Еще? — дразнит симпатия хрипловатым шепотом.

— Кристиан!

Он снова-здорово входит на меня равным образом в который раз выходит, продолжая прикладываться к чему да верховодить мои титьки пальцами. Наслаждение сейчас достигает критической черты.

— Нет!

— Ты меня хочешь, Анастейша?

— Да, — молю я.

— Так да скажи, — шепчет он, дразня меня в который раз равным образом снова.

— Да, автор хочу тебя, — всхлипываю я. — Пожалуйста.

Тихий дых по-над ухом.

— Раз хочешь, в таком случае равным образом получишь.

Он приподнимается да вторгается на меня со всей силой. Я вскрикиваю, мотаю головой, мечусь, а симпатия атакует заново равно снова, выбрав целью мое самое чувствительное место. Ощущения переполняют меня, сладкая глоссалгия наслаждения заливает меня всю, а моя персона невыгодный могу двигаться. Он замирает, затем начинает вести бедрами согласно кругу, да сие общее направление передается мне, расходится кайфовый совершенно стороны да вглубь.

— Почему твоя милость невыгодный повинуешься мне, Ана?

— Прекрати, Кристиан. Перестань…

Он далеко не обращает внимания сверху мои мольбы, ввинчивается всё-таки глубже, попозже как черепаха следовательно да вновь вторгается.

— Отвечай. Почему? — шипит он, да аз многогрешный неясно понимаю, в чем дело? некто сейчас скрипит зубами.

Я вскрикиваю неразборчиво… сие ранее слишком.

— Отвечай.

— Кристиан…

— Ана, ми нужно знать.

Он заново входит на меня, сверху всю глубину, равно нет слов ми нарастает напряжение: оно раскатывается, поглощает, разбегается кругами изо глубины меня, достигает каждой части тела, каждого впивающегося на кожу браслета.

— Не знаю! — выкрикиваю я. — Потому почто могу! Потому аюшки? люблю тебя! Пожалуйста, Кристиан!

Он голосисто стонет, да пульс его атак ускоряется, а удары проникают до этого времени глубже. Я пытаюсь впитать все, только эхо сверх меры велика, усердствовать сильна, равным образом возлюбленная затопляет меня. Мой вторая вселенная взрывается… организм взрывается… ваш покорный слуга хочу расписать ноги, хочу удостоверять надвигающийся удовлетворение — да далеко не могу. Я беспомощна, автор этих строк — его, только лишь его, ваш покорный слуга обречена поддаваться да придерживаться чего-то его желаниям… Слезы наворачиваются получи глаза. Напряжение разрывает меня изнутри. Я малограмотный могу остановить его. Я невыгодный хочу его останавливать… аз многогрешный хочу… аз многогрешный хочу… относительно нет… в рассуждении нет… это…

— Вот так, — рычит насквозь стиснутые частокол Кристиан. — Вот оно, детка, почувствуй!

Я что так сказать взрываюсь, равно неграмотный единолично раз, только несколько; меня сотрясает ряд взрывов, равно ваш покорный слуга кричу вот круглый голос, а меня разносит держи кусочки оргазм, меня опаляет цвета огня абсолютный вал. Я выжжена, разбита да растерзана, мокрота текут сообразно лицу, меня сотрясает трепет затихающей пульсации.

Все пока что оставаясь вот мне, Кристиан поднимается получи колени, подтягивает меня для себя равным образом изливается во мое сызнова дрожащее лоно. Здесь до этого времени смешалось, в этом месте эреб встретился из раем, тогда гедонизм дал себя полную волю.

Кристиан срывает повязку да целует меня. Целует глаза, нос, щеки. Сжимает ладонями лицо, слизывает слезы.

— Я люблю вас, госпожа Грей, — выдыхает он. — Хотя ваш брат равно сводите меня со ума — а вместе с вами ваш покорный слуга чувствую себя живым.

У меня отсутствует сил ответить, вскрыть штифты тож рот. Кристиан бережно поднимает меня да кладет возьми кровать.

Я лепечу вещь неразборчиво-протестное. Он встает от кровати равно отстегивает наручники. Освободив меня, расчетливо растирает мои лодыжки да запястья, далее ложится возле равно охватывает во домашние объятия. Я вытягиваю ноги. Как а хорошо! Да, такого оргазма У меня вновь определённо безграмотный было. Хммм… Так гляди оно какое, трах-наказание через Пятидесяти Оттенков Кристиана Грея.

Мне явственно нужно почаще выходить из границ правила.

Пробуждаюсь с того, что такое? руки чешутся на туалет, хоть невтерпеж. В темноте открываю глаза. Где я? В Лондоне? В Париже? А, да, получи яхте. Чувствую, что симпатия покачивается да поскрипывает, слышу чуть слышный рокот двигателей. Мы черт знает куда идем. Странно. Кристиан рядом, преддверие ним — ноутбук. На нем беляшка льняная рубашоночка равно слаксы, в ногах — ничего. Волосы покамест влажные, наверное, по прошествии душа. Я улавливаю букет геля равным образом самого Кристиана…

М-м-м…

— Привет. — Он смотрит сверху меня с высоты теплым взглядом.

— Привет. — Я робко улыбаюсь. — Сколько ваш покорнейший слуга проспала?

— Час alias немножечко больше.

— Мы возьми ходу?

— Я подумал, зачем буде да мы от тобой обедали во свежий однова получи берегу, ходили бери балет равно на казино, ведь короче недурственно про разнообразия повечерять равно нате борту. Тихий раут а deux. 0 Вдвоем (фр.).

Я усмехаюсь.

— Куда идем?

— В Канны.

— Ладно. — Я вытягиваюсь, преодолевая некоторую одеревенелость. Занятия от Клодом, на правах бы ни были хороши, ко такому безграмотный готовили.

Я оглядка поднимаюсь — требуется наведаться туалет. Торопливо набрасываю получи и распишись плечища покорный халатик. Почему ваш покорный слуга робею? Откуда сие смущение? Кристиан наблюдает ради мной, однако при случае моя особа смотрю для него, он, хмурясь, отворачивается ко ноутбуку. Чем-то недоволен?

Я вполуха мою руки, вспоминаю прошедший вечор на казино, да на какой-то минута полы халата снег для голову расходятся. Шокированная, автор смотрю получай себя во зеркале. Что сызнова вслед хрень! Что дьявол со мной сделал?



Глава 0

С ужасом смотрю в красные отметины у себя получи и распишись грудях. Засосы! У меня засосы! Я замужем вслед за одним изо самых уважаемых, самых почтенных бизнесменов во Соединенных Штатах, равно дьявол — демон возьми! — награждает меня этими треклятыми засосами. Но вследствие этого ваш покорнейший слуга ничто малограмотный почувствовала, при случае некто сие делал? Ответ есть: Мистер Оргазм испытывал нате ми близкие доведенные предварительно добродетели сексуальные приемчики.

Мое подсознание смотрит поверху очков, регистрирует отчетливые полукружья равно уничтожающе цокает, тут-то в качестве кого моя внутренняя небожительница дрыхнет нате шезлонге, вроде тяжеловес за нокаута. Я смотрю сверху свое отсвет во зеркале. На запястьях остались красные рубцы с наручников. Потом, конечно, появятся синяки. Перевожу штифты получи и распишись лодыжки — как и рубцы. Да уж, пишущий эти строки выгляжу что клиент несчастного случая. Рассматриваю себя, пытаясь понять, ась? но на вывеску представляю. За так время, который ты да я знакомы, ваш покорнейший слуга изо всех сил изменилась — подтянулась, окрепла, шерсть обрели отсвет да недурственно подстрижены. Мне сделали маникюр равным образом педикюр, выщипали брови. Впервые на жизни аз многогрешный выгляжу ухоженной.

И гляди ныне сии жуткие засосы.

Думать что касается косметических уловках кто в отсутствии ни малейшего желания. Я зла в качестве кого черт. Как дьявол смел поручать возьми ми такие ужасные отметины! Как который-нибудь подросток. За ведь короткое время, сколько автор сих строк вместе, ни ложки подобного вновь отнюдь не случалось. А сейчас ми аж взглядывать сверху себя страшно. Впрочем, аз многогрешный знаю, зафигом некто сие сделал. У него а совершенно приходится существовать по-под контролем. Он получай этом помешался. Верно! Мое подсознание складывает щипанцы по-под маленькой грудью — сверху настоящий крат Кристиан зашел чрезмерно далеко. Я выхожу с ванной и, отнюдь не смотря на его сторону, иду во гардеробную. Снимаю халат, надеваю спортивные кюлот да балахон. Потом распускаю косичку, беру от рать щетку равно расчесываю спутанные пряди.

— Анастейша! — Я слышу во его голосе беспокойство. — Ты на порядке?

Делаю вид, который неграмотный слышу. Нет, безвыгодный во порядке. Теперь, позднее того, аюшки? дьявол сделал, купальник вплоть до конца медового месяца ми сейчас отнюдь не надеть, а в рассуждении беспредельно дорогом бикини дозволяется легко забыть. При мысли об этом пылкость вспыхивает со новой силой. Да равно как симпатия смеет? Ладно, некто покамест узнает, во каком моя персона порядке. Злость кипит, клокочет равным образом плюется. Я в свою очередь могу организовывать себя равно как подросток! Вернувшись на спальню, бросаю во него щетку, поворачиваюсь равным образом ухожу, успев, однако, затронуть да недоуменное выражение, равным образом отменную реакцию — Кристиан вскидывает, защищаясь, руку, равным образом щетка, ударившись относительно предплечье, падает сверху кровать, отнюдь не причинив существенного вреда.

Я вылетаю изо каюты, взбегаю по части трапу в палубу да не зная страха шагаю сверху вывеска яхты. Надо успокоиться. Ночь темна, пятый океан напоен тропическими ароматами. Легкий ветерок слабит запахи моря, цветущего жасмина равно бугенвилли. «Прекрасная леди» легко, помимо малейших усилий скользит за сонному, цвета кобальта, морю. Держась вслед за целкаш поручень, смотрю сверху стародавний берег, идеже перемигиваются крохотные огоньки. Я делаю солидный полезный инспирация да чувствую, на правах на меня входит покой. Еще никак не слышу шагов, а поуже ощущаю его присутствие.

— Злишься, — шепчет он.

— Вы в такой мере догадливы, Шерлок!

— И здорово злишься?

— Примерно возьми полустолетие до десятибалльной шкале. Соответствует, а?

— Это сейчас безумие. — Он, похоже, удивлен.

— Да. От оскорбления действием, — цежу автор этих строк чрез зубы. Кристиан молчит. Я поворачиваюсь вместе с недовольной гримасой — дьявол смотрит бери меня настороженно равно даже если от опаской. Судя в области тому, что-нибудь никак не ес инда попытки дотронуться, чувствует себя неуютно.

— Послушай, твоя милость обязан сие прекратить. Не старайся закрепостить меня во одностороннем порядке. Ты довел прежде меня свою точку зрения. На пляже. Очень показательно, до какой степени мы помню.

Он в полном молчании пожимает плечами равным образом обидчиво ворчит:

— Ну, хлеще скидывать невыгодный будешь.

И сие обеление того, сколько дьявол сделал? Я испепеляю его взглядом.

— Мне никак не нравится, ась? твоя милость оставляешь отметины. Тем сильнее столько! Все, ввожу запрет!

— А ми далеко не нравится, что такое? твоя милость раздеваешься для публике. И моя персона в свой черед ввожу запрет!

— Вот равным образом договорились. Посмотри! — Я спускаю халат равным образом демонстрирую высшая точка грудей от темными полукружьями засосов. Кристиан невыгодный сводит из меня глаз. Он до этих пор невыгодный видел меня ёбаный и, никак не зная, который творить да что-что ожидать, держится настороженно. Неужели невыгодный понимает, что-нибудь натворил? Неужели безвыгодный понимает, сколько дьявол нелеп да смешон? Мне свербит отжучить сверху него, так аз многогрешный сдерживаюсь — далеко не хочу жирно будет давить. Кто знает, на правах возлюбленный поступит. В конце концов Кристиан вздыхает равно поднимает грабли во примирительном жесте.

— Ладно, ладно. Я понял.

Слава богу!

— Хорошо!

Он приглаживает ладонью волосы.

— Извини. И, пожалуйста, далеко не злись. — Наконец-то раскаялся. И говорит моими но словами.

— Ведешь себя время через времени вроде мальчишка, — вычитываю автор упрямо, только сделано беззлобно, равным образом Кристиан сие чувствует. Подходит ближе, поднимает осторожненько руку, убирает ми ради ушко прядку.

— Знаю, — снисходительно соглашается он. — Мне до этих пор многому предстоит научиться.

На мнема приходят стихи доктора Флинна: «Ана, на эмоциональном плане Кристиан — подросток. Он абсолютно пропустил эту фазу своей жизни. Всю энергию возлюбленный направил получай триумф успеха во бизнесе равным образом преуспел на этом за пределами всех пределов. Но во эмоциональном плане ему бы уже исполнять на салки».

Я каплю оттаиваю.

— Не только лишь тебе, нам обоим, — вздыхаю мы да кладу руку ему бери грудь. Кристиан держится стойко, аж далеко не вздрагивает, же напрягается. Кладет свою руку сверху моей, сконфуженно улыбается.

— Я всего-навсего в тот же миг узнал, что-нибудь у вас, обращение Грей, верная длань равно блестящий глаз. Раньше моя персона сего безвыгодный замечал, но, из разный стороны, ваш покорнейший слуга беспрестанно недооценивал вас. Вы неустанно меня удивляете.

Я вскидываю бровь.

— Получила хорошую практику не без; Рэем. И метаю, равно стреляю метко, где-то что-то ваша милость получите и распишитесь сие себя для заметку, мистер Грей.

— Постараюсь, обращение Грей. А снова позабочусь касательно том, в надежде однако потенциальные метательные предметы были прибиты равным образом у вы малограмотный было доступа для огнестрельному оружию. — Он дурашливо улыбается.

Я хитровато улыбаюсь на ответ.

— Что-нибудь придумаю. Я находчивая.

— Этого у тебя безвыгодный отнять, — шепчет Кристиан и, отпустив мою руку, обнимает меня из-за талию. Притягивает ко себе, тычется носом во мои волосы. Я также обнимаю его равным образом чувствую, вроде уходит напряжение.

— Прощен?

— А я?

Он улыбается.

— Да.

— И твоя милость тоже.

Мы стоим, держа побратанец друга на объятьях. Злость прошла, обиды никак не осталось. Мальчишка другими словами нет, пахнет симпатия хорошо. Ну во вкусе тута устоишь?

— Проголодалась? — спрашивает Кристиан малость погодя. Я закрываю тараньки да опускаю голову ему в грудь.

— Да. Умираю с голода. Такая… э-э… бурная ночь, гляди аппетитец равно разыгрался. Вот только лишь одета пишущий эти строки в целях ужина неподходяще. — Штаны равно хитон определительно невыгодный то, на чем, согласно мнению мой мужа, подобает вставать на столовой.

— На моего взгляд, твоя милость выглядишь радикально прилично. К тому но сверху этой неделе торнадо наша, равно я можем одеваться, вроде хотим. Считай, сколько пока сверху Лазурном берегу добровольный вторник. А единаче ваш покорнейший слуга подумал, в чем дело? автор сих строк могли бы порубать бери палубе.

— С удовольствием.

Он целует меня, изрядный тем, в чем дело? заслужил прощение, да наша сестра хэнд вслед за руку пойдем ко носу, идеже нас сейчас ожидает гаспачо.

* * *

Стюард подает крем-брюле равно тихомолком ретируется.

— Почему твоя милость ввек заплетаешь ми волосы? — спрашиваю автор этих строк с любопытства.

Мы сидим рядом, сообразно одну сторону стола, равно моя ножонка лежит сверху его ноге. Кристиан тянется для десертной ложке, но, услышав вопрос, останавливается, смотрит получи меня равным образом хмурится.

— Не хочу, в надежде твои шерсть из-за несколько зацепились, — говорит некто неслышно равным образом слегка задумывается. — Наверно, привычка.

Брови его снег держи голову сползают ко переносице, зрачки расширяются, во глазах вспыхивает опасный огонек. Ему кое-что вспомнилось? Но что? Наверняка как бы неприятное, болезненное. Что-то изо детства. Я наклоняюсь, протягиваю руку, касаюсь его губ.

— Неважно. И ми сие далеко не нужно. Я лишь изо любопытства спросила. — Подкрепляю болтология теплой улыбкой. Он смотрит получи меня настороженно, после известно расслабляется. Я в который раз наклоняюсь равно целую его во куток рта.

— Люблю тебя. — Он улыбается своей смущенной страдальческой улыбкой, равным образом моя персона таю. — И спокон века буду любить.

— И моя персона тебя, — на полутонах добавляет он.

— Даже ежели моя особа буду непослушной? — иезуитски спрашиваю я.

— Именно потому, зачем твоя милость непослушная, — усмехается Кристиан.

Прорубаю ложечкой корку с жженого сахара получи и распишись десерте да качаю головой. Пойму ли автор когда-нибудь сего человека? М-м-м, какое вкусное крем-брюле!

* * *

Стюард убрал тарелки, равно Кристиан достает бутылку розового равно разливает объединение бокалам. Я оглядываюсь и, убедившись, аюшки? неподалёку ни живой души нет, спрашиваю:

— А аюшки? твоя милость имел во виду, при случае говорил, в чем дело? во убранство шагать неграмотный надо?

— Ты равным образом что правда хочешь знать? — Кристиан невозмутимо усмехается, зенки его сластолюбиво блестят.

— Так что? — Глядя получи и распишись него из-под ресниц, автор этих строк подношу для губам бокал.

— Чем полнее уринозный пузырь, тем интенсивнее оргазм.

Я краснею.

— Да? Понятно. — Ну зачем ж, сие многое объясняет.

Он снисходительно, не без; видом знатока улыбается.

Удастся ли ми перегнать во чем-то сего Мистера Секс-знайку?

— Да. Ну тогда… — Я напропалую пытаюсь променять тему, так малограмотный нахожу подходящего предмета.

Видя мое замешательство, Кристиан самопроизвольно приходит нате помощь.

— Чем займемся вечером? Есть предложения? — спрашивает некто из гнутый усмешкой.

Решай сам, а автор готова бери все. Может, хочешь опробовать в практике эту свою теорию? Пожимаю плечами.

— Я знаю, аюшки? твоя милость хочешь. — Он отставляет собственный бокал, поднимается равно протягивает ми руку. — Идем.

Я встаю, равно Кристиан ведет меня на первый салон.

На журнальном столике, бери подставке — его айпод. Кристиан щелкает кнопкой равно выбирает мелодию.

— Потанцуй со мной. — Он привлекает меня для себе.

— Если настаиваешь…

— Настаиваю, обращение Грей.

Мелодия плавная, яркая. Что-то латинское? Кристиан начинает двигаться, подхватывает хук да увлекает меня после собой. Мы кружим объединение салону.

У исполнителя теплый, вязкий голос, во вкусе сладкая карамель. Песню моя особа определённо знаю, однако восстановить в памяти номинация неграмотный могу. Кристиан против всякого чаяния роняет меня, равным образом ваш покорный слуга с испугом взвизгиваю равным образом здесь а смеюсь. Он улыбается, у него веселые, хоть сколько-нибудь лукавые глаза. Он паки подхватывает меня равным образом кружит.

— Хорошо танцуешь, — говорю я. — Вот ми бы так.

Он загадочно улыбается, только нуль отнюдь не говорит. Думает относительно ней, по отношению обращение Робинсон, женщине, учившей его танцевать до упаду и… трахаться. Давненько мы ее невыгодный вспоминала, наверное, со дня рождения Кристиана. Насколько ми известно, деловых отношений они вяще никак не поддерживают. Та уже училка, не без; неохотой признаю я.

Он снова-здорово роняет меня, так подхватывает равным образом целует на губы.

— Мне полноте нет твоей любви, — повторяю пишущий эти строки вослед ради сладкоголосым певцом.

— А ми сызнова больше, — говорит некто равно опять-таки кружит меня по мнению комнате, а у меня через его слов кружится голова.

Песня кончается, равным образом Кристиан смотрит сверху меня сверху. Глаза его поуже безграмотный смеются — они темны равным образом полны желания. Я отнюдь не могу дышать.

— Пойдем во постель? — шепчет спирт вместе с экий надеждой да мольбой, в чем дело? у меня разрывается сердце.

«Ты опять-таки поуже получил мое единодушие для до сей времени двум не без; половиной недели назад», — тянет говорить мне. Но автор знаю: сие спирт таково извиняется равно хочет пока что крат убедиться, сколько со временем недавней ссоры у нас всё-таки на порядке.

* * *

Я просыпаюсь. В глаза светит солнце, по части потолку прыгают, отскакивая через воды, солнечные зайчики. Кристиана безграмотный видно. Я вместе с улыбкой потягиваюсь. Я готова смолчать секс-наказание на худой конец с головы день, если бы вслед за ним должно секс-макияж. Решить, почто изо сего ми нравится больше, малограмотный так-то просто.

Поднимаюсь равно иду во ванную. Открываю плита — Кристиан достаточно пред зеркалом, голый, неравно безграмотный делать расчёт полотенца нате поясе, равным образом бреется. Он поворачивается равно улыбается, ни на копейку никак не ошарашенный моим вмешательством. Я уж знаю, который Кристиан, если остается один, отроду малограмотный запирает двери. Наверняка у сего существует объяснение, а хлопотать во до этих пор одной тайне у меня недостает ни малейшего желания.

— Доброе утро, обращение Грей, — говорит он, излучая благодушие.

— И вас доброе утро.

Мне нравится рассматривать вслед ним на такие моменты, смотреть, что симпатия поднимает равно выдвигает прежде всего подбородок, по образу выбривает его расчетливыми, длинными движениями. Я ловлю себя получи том, зачем инстинктивно подражаю ему: оттягиваю по течению верхнюю губу, провожу пальцем по-под носом. Он поворачивается — одна благоверный лица уже покрыта мыльной пеной — равно подмигивает.

— Нравится?

Ох, Кристиан, мы могла бы глядеть не нагядеться тобой часами!

— Одно изо моих любимых занятий, — признаюсь я, да он, наклоняясь, бойко целует меня, оставляя возьми щеке пятнышко пены.

— Еще разок, а? — устрашающе шепчет Кристиан, поднимая бритву.

Я поджимаю губы, с умыслом хмурюсь.

— В вытекающий единожды воспользуюсь воском.

Вспоминаю, на правах симпатия обрадовался во Лондоне, если узнал, сколько автор этих строк с любопытства сбрила грива для лобке. Разумеется, аз многогрешный сделала сие безграмотный во полном соответствии от высокими стандартами Мистера Точность…

* * *

— Ты что, сатана возьми, наделала? — восклицает Кристиан, да сверху лице его появляется фраза ведь ли ужаса, так ли любопытства. Он садится в кровати во нашем номере на отеле «Браун», вблизи Пиккадилли, охватывает прикроватный мир и, раскрыв рот, таращится в меня. Должно быть, сделано недалеко полуночи. Я краснею, становясь одного цвета из простынями на его игровой комнате, равным образом пытаюсь натянуть пониже атласную сорочку. Кристиан полно меня ради руку.

— Ана!

— Я… э… побрилась.

— Вижу. Но зачем? — Он расплывается во широкой, с мателот вплоть до уха, ухмылке.

Сгорая через стыда, отворачиваюсь, закрываю рожа ладонями. И почему моя особа таково смущаюсь?

— Эй, — Кристиан бережно отнимает мою руку. — Не прячься. — Он кусает губу, с намерением далеко не рассмеяться. — Расскажи. Зачем? — В его глазах прыгают веселые искорки. Не понимаю, ась? после этого такого забавного?

— Перестань следует мной смеяться.

— Я никак не надо тобой смеюсь. Извини. Мне просто-напросто весело.

— А…

— Так зачем?

Я вздыхаю.

— Утром, если твоя милость уехал сверху свою встречу, ваш покорнейший слуга принимала душ да вспоминала всегда твои правила.

Кристиан моргает. Ему сделано отнюдь не предварительно веселья, во глазах настороженность.

— Я вспоминала их в области одному, раздумывала, а в дальнейшем вспомнила оный салончик прелести равно решила, зачем тебе сие надо понравиться. Воспользоваться воском смелости далеко не хватило… — Мой глас падает прежде шепота.

Кристиан смотрит возьми меня, равно ставни у него блестят, однако далеко не ото радости — через любви.

— Ох, Ана… — Он наклоняется равно приветливо целует меня во губы. — С тобой далеко не соскучишься. Полагаю, ваш покорнейший слуга без труда обязан вести детальную инспекцию ваших творений, госпожа Грей.

— Что? Нет. — Он, наверное, шутит! Я укрываюсь, защищая свою прореженную полянку.

— Вот всего сего безвыгодный надо.

Кристиан разводит мои руки, прижимает их ко бокам да смотрит ми в лоне ног. Таким взглядом позволяется задуть костер, а прежде, нежели пишущий эти строки успеваю вспыхнуть, некто наклоняется равно скользит губами до моему голому животу, поверх вниз… равно сызнова ниже. Я ерзаю, пытаюсь увернуться, же на конце концов покоряюсь судьбе.

— Ну, аюшки? у нас здесь? — Он оставляет лобызание там, идеже сызнова поутру были лобковые волосы, да трется касательно голую кожу колючим подбородком.

— Ай! — восклицаю я. Да… ощущения те еще.

Кристиан бросает держи меня распутный взгляд.

— По-моему, твоя милость что-то пропустила. — Он охота губами оставшиеся волоски.

— О… Черт, — бормочу я, надеясь и так бы беспричинно накласть результат этому придирчивому осмотру.

— Есть идея. — Он вскакивает, голый, от постели да устремляется во ванную.

Что до этих пор у него получай уме? Кристиан возвращается вследствие мало-мальски секунд со стаканом воды, моей бритвой, своей кисточкой, мылом равным образом полотенцем. Воду, кисточку, испарина да бритву возлюбленный оставляет держи прикроватном столике и, держа полотенце, смотрит в меня.

«О нет!» — Мое подсознание отбрасывает полное сходка сочинений Чарльза Диккенса, вскакивает не без; кресла и, подбоченясь, принимает решительную позу.

— Нет. Нет. Нет.

— Миссис Грей, каждую работу нужно выделывать хорошо. Раздвиньте бедра. — Его серые штифты напоминают летнее предгрозовое небо.

— Я отнюдь не позволю, чтоб твоя милость меня брил.

Он склоняет голову набок.

— Почему еще?

Я заливаюсь краской. Ну может ли быть непонятно?

— Потому что… Это слишком…

— Слишком интимно? — шепчет он. — Но твоя милость а знаешь, в частности интимности ваш покорнейший слуга равным образом желаю. К тому а за того, в чем дело? наш брат со тобой делали, такая щекотливость представляется излишней. И контия эту деление твоего тела моя персона знаю скорее тебя.

Я смотрю возьми него из изумлением. Какая потрясающая самоуверенность. То есть… да, дьявол прав, да всё-таки равно.

— Это… сие неправильно! — Получается жалостно равным образом чопорно.

— Ты отнюдь не права, сие круто.

Круто? Вот как?

— Так тебя сие заводит? — изумленно спрашиваю я.

Кристиан фыркает.

— А твоя милость ужели далеко не видишь? — Он знаменательно указывает взглядом в убедительное резон своей правоты. — Хочу побрить тебя.

Какого черта?! Я откидываюсь бери спину, закрываю зеницы ладонью — токмо бы безграмотный смотреть.

— Если тебе достаточно приятно, валяй. Ты экий чудной. — Я приподнимаю бедра, равно Кристиан просовывает около меня полотенце. Потом разводит ми цирлы равно самостоятельно устраивается посередь ними. Постель проседает почти его весом. — Вообще-то, пишущий эти строки бы предпочел тебя связать.

— Обещаю никак не дергаться.

— Хорошо.

Он водит намыленной кисточкой там, внизу, да у меня захватывает дух. Вода горячая, равным образом аз многогрешный безотчётно поеживаюсь. Щекотно… однако да приятно.

— Не шевелись, — укорительно бормочет Кристиан, обмакивая кисточку. — Или моя персона за всем тем тебя свяжу, — добавляет дьявол не без; угрозой, равно согласно спине у меня разбегается бесподобный холодок.

— Ты вперед сие ранее делал? — атас спрашиваю я, от случая к случаю возлюбленный берется из-за бритвенный станок.

— Нет.

— А-а. Хорошо. — Я улыбаюсь.

— Еще одна новинка, госпожа Грей.

— М-м-м. Мне нравятся новинки.

— Мне тоже. Ну, поехали. — С удивительной пользу кого меня нежностью Кристиан ведет бритвой до моей чувствительной плоти. — Лежи спокойно, — бормочет он, да ваш покорнейший слуга вижу, что-нибудь дьявол до конца сосредоточился получай выполняемой работе.

Несколько минут — да вона дьявол ранее беретик рушник равным образом снимает излишки пены.

— Ну вот… однова так, — говорит он, равным образом аз многогрешный убираю руку равным образом смотрю получи него — Кристиан отстранился равным образом вместе с удовлетворением рассматривает плод своих стараний.

— Доволен? — спрашиваю моя особа севшим одновременно голосом.

— Очень. — Он неустрашимо ухмыляется равным образом медленным темпом вводит палец. — Да, было весело, — не без; легкой усмешкой говорит Кристиан.

— Тебе — может быть. — Я пытаюсь сделать недовольство, да итак плохо: Кристиан прав — сие было… волнующе.

— Припоминаю, в чем дело? да последствия были в корне удовлетворительные.

Кристиан паки берется вслед за бритву. Я бросаю зырк для пальцы. Да, равно на этом дьявол равным образом прав. Я равным образом покумекать малограмотный могла, аюшки? за глаза хохол получи лобке может до таковский степени здорово обновить восприятие.

— Эй, мы а нетрудно тебя поддразниваю. Так ведут себя всегда мужья, глухо что в танке голубки во своих жен, аль нет? — Кристиан беретик меня вслед за подбородок, всматривается, стараясь понять, во каком ваш покорный слуга настроении, да во его глазах одновременно появляется настороженность.

Вот равным образом настал период расплаты.

— Сядь, — говорю я.

Он примерно отнюдь не понимает. Я подталкиваю его для стоящему на ванной белому табурету. Озадаченный, Кристиан садится, равно пишущий эти строки забираю у него бритву.

— Ана… — Похоже, догадался-таки, аюшки? для чему. Я наклоняюсь равным образом целую его.

— Откинь голову.

Кристиан колеблется.

— Зуб следовать зуб, мистер Грей. Услуга ради услугу.

Он никак не сводит от меня глаз, а сейчас невыгодный только лишь настороженно, а снова да из недоверием.

— Ты понимаешь, в чем дело? делаешь? — втихомолку спрашивает он. Я шаг за шаг качаю головой, из всех сил сохраняя солидный вид.

Кристиан закрывает тараньки да склоняет голову набок.

Офигеть, симпатия во всяком случае позволит ми побрить его! Я кладу ладоши получи и распишись до этих пор влажные кудряшки равно осторожненько прижимаю, дабы отнюдь не шевелился. Кристиан сидит не без; закрытыми глазами равным образом медлительно дышит вследствие рот. Я атас провожу бритвой на-гора до шее, прежде щеки, оставляя полоску чистой кожи. Кристиан медлительно выдыхает.

— Думаешь, порежу?

— С тобой отроду отнюдь не угадаешь, Ана, а нарочно твоя милость сносно плохого, конечно, неграмотный сделаешь.

Я опять поднимаю бритву равно веду к истоку сообразно шее. Дорожка во мыльной пене становится шире.

— Я вовек злонамеренно невыгодный сделаю тебе околесица плохого.

Он открывает тараньки да обнимает меня. Я оглядка веду бритвой в соответствии с щеке.

— Знаю. — Кристиан поворачивает голову, с намерением ми было удобнее. Еще крошку — да автор этих строк заканчиваю.

— Вот равно все. И а еще невыгодный пролито ни лекарство крови, — со гордостью говорю я. Он гладит меня по мнению ноге, сдвигает ранее да меньше сорочку, а позже не терпится для себе. Я хлопаюсь ему нате колени и, ради уберечь равновесие, хватаю его вслед за плечи. Какой некто как ни говорите мускулистый.

— Куда бы ми тебя увезти сегодня?

— То принимать загорать безграмотный будем? — Я чуток видать вскидываю бровь.

Он импульсивно облизывает губы.

— Нет, пока малограмотный будем. Я подумал, ась? ты, может быть, предпочтешь прогуляться.

— Ну, в дальнейшем того, как бы твоя милость разукрасил меня равно метко ушел во сторону, нисколько другого да далеко не останется, так?

Кристиан разумно делает вид, что-нибудь далеко не заметил ноток язвительности.

— Придется капельку прокатиться, только облик того стоит. Судя по мнению тому, сколько мы читал, тама питаться держи зачем посмотреть.

Деревушка называется Сен-Поль-де-Ванс. Там поглощать художественные галереи. Мы могли бы, если, конечно, найдем нечто до вкусу, справить небольшую толику картин сиречь скульптур с целью нашего нового дома.

Я отстраняюсь равно смотрю для него. Картины не ведь — не то скульптуры… Он хочет совершить покупку картины либо — либо скульптуры. Но по образу автор этих строк буду купить предметы искусства?

— Что такое? — огорошенно спрашивает Кристиан.

— Я малограмотный разбираюсь на искусстве. Ничего во нем неграмотный понимаю.

Он пожимает плечами да терпимо улыбается.

— Мы будем разбирать всего только то, ась? нам понравится. О вложениях говор далеко не идет.

Вложения? Черт возьми!

— Что? — повторяет Кристиан.

Я качаю головой.

— Послушай, ваш покорнейший слуга знаю, ась? ты да я всего лишь для днях получили чертежи ото архитектора, хотя поглядеть не возбраняется равным образом сейчас, вреда безграмотный будет. Место древнее, средневековое…

Ах да, архитектор. Напомнил. Ее зовут Джиа Маттео. Подруга Элиота, работавшая со домом Кристиана во Аспене. Когда я со ней встречались, симпатия под ним всего лишь что такое? неграмотный стелилась.

— Ну, что-то дальше? — с нетерпением восклицает он. Я в который раз качаю головой. — Говори, далеко не молчи.

Как пишущий эти строки могу сказать, который ми безвыгодный нравится Джиа? Моя недружелюбие ко ней иррациональна равно объяснению безграмотный поддается, а толкать взашей себя ревнивой женой неграмотный хочется.

— Ты однако безграмотный злишься нате меня вслед за вчерашнее? — Он вздыхает равным образом ныряет внешне во ложбинку средь грудей.

— Нет, легко проголодалась, — бормочу я, зная, который сие отвлечет его ото нежелательных вопросов.

— Так с чего попервоначалу отнюдь не сказала? — Он сталкивает меня не без; колен равным образом поднимается.

* * *

Сен-Поль-де-Ванс — средневековая горная деревушка, одно с самых живописных мест изо всех, который автор этих строк видела. Мы айда связи об руку соответственно узким мощеным улочкам, да моя коряга лежит во заднем кармане его шортов. За нами, сверху небольшом удалении, следуют Тейлор равно ведь ли Филипп, ведь ли Гастон — дифференцировать их ваш покорный слуга беспричинно равно неграмотный научилась. На обсаженной деревьями площади трое пожилых мужчин — по сию пору во традиционных беретах, вопреки в жару, — играют во петанк. Туристов тогда много, же поблизости со Кристианом автор этих строк чувствую себя совершенно комфортно. Посмотреть вкушать нате сколько — узкие улочки равно переулки, ведущие кайфовый дворы вместе с искусными каменными фонтанами, старинные да современные скульптуры, занимательные бутики равно лавочки.

В первой галерее Кристиан рассеянно, покусывая дужку своих огромных очков, разглядывает представленные эротические фотографии. Все они — процесс некоей Флоранс Делль равным образом представляют застывших на разнообразных позах обнаженных женщин.

— Не нисколько то, что-то ваш покорный слуга себя представляла, — говорю пишущий эти строки неодобрительно, вспоминая коробку со фотографиями, которую нашла во его — так кушать нашем — шкафу. Интересно, что-нибудь возлюбленный со ними сделал. Уничтожил?

— И автор тоже. — Кристиан усмехается, беретка меня вслед за руку, равно я шагом марш ко следующему художнику. Может быть, раздумываю я, равным образом ми ему попозировать?

У следующего стенда какая-то дева демонстрирует домашние натюрморты — выполненные сочными, яркими красками плоды да овощи.

— А во сие ми нравится. — Я указываю возьми три картины вместе с перцами. — Сразу вспоминается, наравне твоя милость резал овощь на моей квартирке.

Смеюсь. Кристиан пытается остаться серьезным, да в свою очередь отнюдь не удерживается.

— А по-моему, ваш покорнейший слуга справился со заданием совсем компетентно, — бормочет он. — Разве сколько далеко не аспидски быстро. И вообще, — возлюбленный обнимает меня вслед за плечи, — никак не отвлекай. Куда бы твоя милость их повесила?

— Что?

Он покусывает губами мочку мой уха.

— Картины. Где бы твоя милость их повесила?

— В кухне, — даю голову на отсечение я.

— Хмм. Неплохая идея, госпожа Грей.

Смотрю в ценник. Пять тысяч евро каждая. Ничего себе!

— Слишком дорого!

— И что? — Кристиан сызнова тянется ко моему уху. — Привыкай, Ана. — Он отпускает меня равным образом по рукам ко столику, по вине которого получи и распишись него таращится одетая на белое женщина. Мне так и подмывает поместить глаза, а автор перевожу суждение сверху картины. Пять тысяч евро… во сие да.

* * *

После ланча расслабляемся вслед за кофей во отеле «Сен-Поль». Вид отсель открывается потрясающий. Виноградники равно полина подсолнухов ровно заплатки в равнине; ведь туточки ведь в дальнейшем — аккуратные сельские домики. День прекрасный, ясный, что-то около что-то из того места, идеже да мы со тобой сидим, как мы погляжу хоть поблескивающее вдалеке, в горизонте, море.

— Ты спрашивала, вследствие чего моя персона заплетаю тебе волосы. — Голос Кристиана нарушает неспешное прохождение моих мыслей. Меня настораживает его около покаянный тон.

— Да. — Дело плохо.

— По-моему, симпатия позволяла ми подчас резаться со ее волосами. Я ранее отнюдь не знаю, приснилось ми сие не так — не то что-то около оно да было сверху самом деле.

Ого! Он так-таки имеет на виду свою биологическую мать.

Кристиан смотрит для меня вместе с каменным лицом, да машина екает: почто говорить, эпизодически симпатия вспоминает видишь такое?

— Мне нравится, рано или поздно твоя милость играешь со моими волосами, — боязливо говорю я.

— Правда?

— Да. — Я беру его следовать руку. — Думаю, твоя милость любил ее. Свою биологическую мать.

В его лице ничто неграмотный меняется. Он смотрит в меня, же сносно отнюдь не говорит.

Черт. Уж никак не зашла ли ваш покорнейший слуга через силу далеко?

«Скажи что-нибудь, пожалуйста», — в воображении умоляю я. Но Кристиан непоколебимо молчит да всего смотрит держи меня непроницаемыми серыми глазами. Молчание растягивается, спирт чем нечистый не шутит капли литоринх потерянным.

Бросает лицезрение бери мою руку во его руке. Хмурится.

— Скажи что-нибудь, — шепчу я, если покой становится невыносимой.

Кристиан качает головой, солидно вздыхает.

— Идем. — Он выпускает мою руку да поднимается от застывшим, настороженным лицом.

Неужели переступила грань? Не знаю. На душе тяжело. Я безграмотный знаю, что фигурировать — произносить как бы иначе отбросить до этого времени вроде есть. Выбираю дальнейший вариация да послушливо следую вслед ним изо ресторана.

Мы выходим в прелестную узкую улочку, равным образом Кристиан беретик меня из-за руку.

— Куда хочешь пойти?

Разговаривает! И малограмотный злится, репутация богу. Я облегченно выдыхаю равным образом пожимаю плечами.

— Я беспричинно рада, что-то твоя милость сызнова разговариваешь со мной.

— Знаешь, безграмотный хочу пуще об этом. Все, хватит. С сим покончено.

Нет, малограмотный покончено. От этой мысли становится грустно, равно пишущий эти строки спрашиваю себя, закончится ли сие не выделяя частностей когда-нибудь. Он вечно достаточно таким… моими Пятьюдесятью Оттенками. Хочу ли я, воеже симпатия изменился? Пожалуй, нет. Лишь бы чувствовал, сколько его любят. Бросаю соображение украдкой: какой-либо но симпатия красиво красивый. И рядом этом — мой. Дело невыгодный всего во том, в чем дело? у него чудесное, красота харя равно обворожительное тело. Меня влечет равным образом манит то, почто кроется следовать сим совершенством: тонкая, хрупкая, исковерканная душа.

Он смотрит получи меня свысока долу со своим особенным, в некоторой степени удивленным, отчасти настороженным равно начисто сексуальным выражением, а далее обнимает следовать плечи, да автор сих строк пробираемся чрез толпу туристов для тому месту, идеже Гастон (или Филипп) припарковал свой не стесняющий движения «Мерседес». Я в который раз сую ладошку во тыльный сборник его шортов, радуясь, ась? возлюбленный безвыгодный злится. Но, без обмана говоря, который четырехлетний мальчонок отнюдь не любит свою мать, пусть даже даже если возлюбленная равным образом невыгодный самая лучшая для свете? Я бедственно вздыхаю да прижимаюсь для нему теснее. Охранники круглым счетом сзади, а во успели ли они перекусить?

Кристиан останавливается у небольшого ювелирного магазинчика равным образом смотрит спервоначала получи витрину, а после получи и распишись меня. Он беретка мою свободную руку да проводит пальцем согласно чуть-чуть заметной полоске с наручника.

— Уже безвыгодный больно, — уверяю я. Кристиан поворачивается, беретка другую мою руку равно поворачивает внутренней обходным путем запястья вверх. Здесь полоску скрывают платиновые часишки «омега», которые возлюбленный подарил ми из-за завтраком на наше блюдо утро во Лондоне. А какая в них эпитафия — глава кругом!

«Анастейша,

Ты мое все,

Моя любовь, моя жизнь.

Кристиан»

Несмотря ни держи что, несмотря всей его переменчивости, выше- человек может оказываться таким романтиком. Я смотрю нате бледно-розовую полоску бери запястье. А может являться равным образом таким дикарем. Он отпускает мою левую руку, беретка следовать подбородок равно вместе с беспокойством всматривается во мое лицо.

— Не больно, — повторяю я.

Кристиан подносит мою руку ко губам, запечатлевая бери запястье умильный поцелуй.

— Идем. — Он ведет меня на магазин.

— Вот. — Кристиан раскрывает исключительно ась? подкупленный приглядный платинный браслет, находящийся изо небольших абстрактных цветов со крохотными бриллиантами, равно защелкивает у меня получи запястье. Довольно широкий, свершенный во форме наручника, запястье скрывает постоянно красные отметины. И достаточно близ пятнадцати тысяч евро, думаю я, неграмотный поспевая надзирать вслед за разговором в французском не без; продавщицей. Ничего в такого склада мере дорогого аз многогрешный отродясь единаче невыгодный носила.

— Вот так-то лучше, — говорит Кристиан.

— Лучше? — шепчу я, смотря на его сияющие серые глаза. Худая что палка, кондитерша стоит только во сторонке да наблюдает из-за нами завистливо да не без; откровенным неодобрением.

— Ну, твоя милость а знаешь почему, — смутно говорит Кристиан.

— Мне сие невыгодный надо.

Я трясу рукой. Браслет сползает да во какой-то пора попадает около струящиеся от витрину солнечные лучи. Отраженные бриллиантами, за стенам прыгают маленькие сияющие радуги.

— Мне надо, — возьми полном серьезе говорит Кристиан.

Зачем? Зачем ему сие надо? Чувствует вину равным образом хочет загладить? Вину ради что? За сии отметины через наручников? За свою биологическую мать? За то, ась? далеко не доверился мне? Ох литоринх сии Оттенки!

— Нет, Кристиан. Тебе сие равно как никак не надо. Ты да что-то около бог не обидел ась? ми подарил. Волшебный карамельный месячишко — Лондон, Париж, Лазурный берег… равно самого себя, — на ухо добавляю я, равно у него влажнеют глаза. — Мне этак повезло.

— Нет, Анастейша, сие ми повезло.

— Спасибо. — Я приподнимаюсь держи цыпочках, обнимаю его шею равно целую — малограмотный следовать браслет, а вслед за то, что такое? симпатия — мой.

* * *

В машине симпатия снова-здорово уходит во себя, смотрит на остановка в ярко-желтые подсолнухи, мешкотно покачивающие головами на ласковом послеполуденном солнце. За рулем черт знает кто с близнецов, по-моему, Гастон, Тейлор сидит вблизи от ним. Кристиан что касается чем-то размышляет. Я наклоняюсь, беру его руку, слегка пожимаю. Он поворачивается, смотрит получи и распишись меня, впоследствии убирает мою руку да поглаживает меня по мнению колену. На ми короткая бело-голубая исподница да узкая, обтягивающая блузка безо рукавов. На миг Кристиан останавливается во нерешительности, равным образом аз многогрешный безграмотный знаю, куда ни на есть двинется его десница в будущем — вверх, соответственно моему бедру, alias вниз, по части голени. Я замираю на предвкушении его нежных прикосновений. Что симпатия сделает? Кристиан выбирает на втором месте равно одновременно предостаточно меня ради лодыжку да подтягивает мою ногу себя получай колено. Я поворачиваюсь ко нему.

— Мне нужна равным образом вторая.

Ой! Зачем? Я нервически оглядываюсь нате Тейлора равным образом Гастона — их, похоже, интересует лишь дорога, — кладу ему получи и распишись колени вторую ногу. Кристиан дотягивается давно какой-то кнопки для дверце, нажимает, равно изо панели прежде нами выдвигается окрашенный экран. Еще изрядно секунд, да ты да я остаемся наедине. Ух ты! Теперь понятно, благодаря чего после этого эдакий укладистый салон.

— Хочу бросить взгляд для твои лодыжки, — приглушенно объясняет Кристиан. Во взгляде беспокойство. Что теперь? Что его тревожит? Отметины ото наручников? Я-то думала, что такое? не без; сим да мы со тобой разобрались. Если какие-то жмыхи равным образом остались, в таком случае их закрывают ремешки сандалий. Ничего такого пишущий эти строки заутро чаятельно бы малограмотный заметила. Он неспешно проводит большим пальцем сообразно подъему. Щекотно. Я ерзаю. Он хватит улыбается, хватко развязывает ремешок равно здесь но мрачнеет, увидев темно-красные полоски.

— Уже невыгодный больно, — шепчу я. Кристиан смотрит получай меня, равным образом моська у него печальное, а жевало складывается на жесткую линию. Он кивает, что показывая, почто верит ми в слово. Я необдуманно трясу ногой, равным образом котурн падает в пол. Но поздно: Кристиан сызнова ушел на себя, во какие-то близкие невеселые мысли, да смотрит на окно, хотя бы равным образом продолжает невнимательно трепать мою ногу.

— Эй, твоя милость а ожидал? — на ухо спрашиваю я.

Он поворачивается. Пожимает плечами.

— Не думал, ась? буду изведать себя смотри так, увидев сии отметины. — Что? То немногословный, скрытный, ведь внезапно открытый, откровенный. Сколько во нем всего. Пятьдесят! И во вкусе ми оказываться из ним?

— Что а твоя милость чувствуешь?

Хмурый взгляд.

— Мне безграмотный согласно себе.

Что ж такое! Я расстегиваю чересседельник безопасности, придвигаюсь ко нему поближе, же коньки неграмотный убираю. Так тянет забраться ему бери колени, обнять. Я бы в такой мере равным образом сделала, разве бы впереди был только лишь Тейлор. Но немного погодя до этих пор равно Гастон, равным образом через одного всего только его присутствия, пес вместе с ним нас равным образом разделяет стекло, у меня дрожь бегут сообразно спине. Будь стекляшка потемнее… Я сжимаю шуршики Кристиана.

— Мне только лишь синяки далеко не понравились. Все остальное… все, что такое? твоя милость делал, — моя особа понижаю бас впредь до шепота, — из наручниками, понравилось. Это… сие было потрясающе. Ты можешь подтвердить совершенно на что бы ни время, когда-когда лишь только захочешь.

Кристиан мнется.

— Потрясающе?

Моя внутренняя валькирия откладывает книжку Джеки Коллинз равным образом поднимает голову.

— Да. — Я улыбаюсь и, просунув ногу поглубже, шевелю пальчиками у него во паху. Реакции повременить малограмотный надо — цедильня приоткрываются, Кристиан отчетливо втягивает воздух.

— Вам бы самое лучшее пристегнуться, госпожа Грей, — тихо, со хрипотцой говорит он, равным образом автор этих строк опять-таки шевелю пальцами. Глаза его темнеют, предвещая бурю. Он ешь — не хочу меня следовать лодыжку. Хочет, чтоб моя особа остановилась? Или продолжила? Кристиан молчит равно всего хмурится.

Что дальше?

Он достает с кармана «блэкберри», от которым, похоже, в жизнь не безвыгодный расстается, принимает входящий, смотрит для отрезок времени равно хмурится уже больше.

— Барни.

Черт. Нам паки мешает работа. Я пытаюсь снять ногу, а Кристиан неграмотный пускает да только лишь до текущий поры хлеще сжимает лодыжку.

— В серверной? — косо говорит он. — Активирована общественный порядок пожаротушения?

Пожар! Я убираю ноги, равным образом бери нынешний присест Кристиан невыгодный пытается меня удержать. Сажусь нате место, пристегиваю ремень, порывисто тереблю украшение вслед за пятнадцать тысяч евро. Кристиан сызнова нажимает кнопку держи дверце, равным образом мерклый кино опускается.

— Кто-нибудь пострадал? — Теперь ко разговору прислушивается равным образом Тейлор. — Какой ущерб? Понятно… Когда? — Кристиан паки смотрит держи часы, приглаживает ладонью волосы. — Нет. Ни пожарных, ни полицию. По крайней мере пока.

Господи! Пожар? В офисе? Я неуверенно смотрю получи и распишись него. Тейлор поворачивается, да ничто малограмотный говорит.

— Вот как? Хорошо… О"кей. Мне нужен пространный сообщение из оценкой причиненного ущерба. И полная катамнез согласно всем, кто именно имел впускание ради последние число дней, в книжка числе уборщиков… Найди Андреа, допустим позвонит мне… Да, говорят, аргон приблизительно но эффективен, чисто всего только обходится дорого.

Отчет вместе с оценкой ущерба? Аргон? Что вслед за чертовщина? Смутно как припоминается хоть сколько-нибудь с школьного курса химии. Кажется, какой-то синтетический элемент.

— Понимаю, сколько рано… Сообщи в соответствии с мейлу чрез двуха часа… Нет, ми нужно знать. Спасибо, в чем дело? позвонил. — Кристиан дает отбивание равным образом после этого но набирает номер.

— Уэлч… Хорошо… Когда? — Он паки бросает созерцание для часы. — Тогда посредством час… Да… Двадцать-четыре-семь для удаленном закром данных… Хорошо.

Кристиан убирает трубку на карман.

— Филипп, от время ваш покорный слуга принуждён оказываться получи борту.

— Да, месье.

Черт, значит, сие Филипп, а неграмотный Гастон. Машина нелицеприятно прибавляет. Кристиан поворачивается ко мне. Лицо его бесстрастно.

— Кто-то пострадал? — тихонько спрашиваю я.

— Он качает головой.

— Ущерб незначительный. — Наклоняется, поощряюще похлопывает меня за руке. — Не беспокойся. Мои человечество занимаются этим. — Таков мои хозяин — неаккуратный директор, человек, тот или иной держит совершенно по-под контролем равным образом ни на каплю никак не выбит изо колеи.

— Где случился пожар?

— В серверной.

— В Грей-хаусе?

— Да.

Отвечает коротко, значит, басить об этом неграмотный хочет. Но почему?

— А благодаря тому повреждение незначительный?

— Серверная оснащена современной системой пожаротушения.

Конечно.

— Ана, пожалуйста… неграмотный беспокойся.

— Я равным образом отнюдь не беспокоюсь.

— Мы все еще до этого времени далеко не уверены, имел ли помещение поджог, — говорит он, как отвечая нате муж безмолвный вопрос. Я робко вскидываю руку для горлу. «Чарли Танго», об эту пору это… Что дальше?



Глава 0

Не нахожу себя места. Кристиан ушел на комнатат да невыгодный стало общий час. Я пыталась читать, впериться телевизор, загорать — загорать одетой! — только безграмотный могу расслабиться, никак не могу отделаться ото тревоги. Переодеваюсь на брюки равным образом майку, снимаю дорогущую побрякушку равным образом отправляюсь сверху поиски Тейлора.

Нахожу его во салоне пизда кабинетом Кристиана.

— Миссис Грей. — Он отрывается ото романа Энтони Берджеса.

— Я бы хотела пробежаться соответственно магазинам.

— Конечно, мэм. — Тейлор поднимается.

— И ваш покорный слуга хотела бы взять хоть «джет-скай».

Он открывает рот.

— Э-э-э… — Тейлор недоуменно хмурится, неграмотный зная, что-нибудь сказать.

— Не желательно бы волновать по причине сего Кристиана.

Он вспыхивает.

— Миссис Грей… э… пишущий эти строки неграмотный думаю, который мистеру Грею сие понравится, а ми желательно бы сэкономить после собою работу.

Ой, согласен в угоду бога! Мне беспричинно равно тянет сделать глаза, только за сего ваш покорнейший слуга поступаю наоборот: тяжко вздыхаю, выражая послушание судьбе равно негодование тем, сколько меня еще лишили потенциал командовать собой. С новый стороны, автор этих строк всё отнюдь не хочу, воеже Кристиан злился нате Тейлора или, когда уже нате ведь пошло, получи меня. Решительно подхожу ко двери, стучу равным образом вхожу. Кристиан сидит следовать письменным столом красного дерева. Оторвавшись с «блэкберри», некто вопрошающе смотрит сверху меня.

— Андреа, подожди, пожалуйста, — говорит Кристиан на телефон. Лицо у него серьезное, оборот терпеливо-выжидательное. Черт. Почему моя особа неизменно чувствую себя школьницей во кабинете директора? Еще за день до нынешний лицо надевал сверху меня наручники. Я малограмотный должна его бояться, спирт мои муж, дьявол возьми. Расправляю плечи, растягиваю на улыбке губы.

— Я собираюсь ради покупками. Возьму не без; собою охранника.

— Конечно. Возьми братьев равным образом Тейлора. — Судя согласно тому, почто никаких дальнейших вопросов никак не следует, сотворилось вещь со всей серьезностью серьезное. Я стою, смотрю для него, да могу ли чем-то помочь?

— Что-то еще? — Хочет, так чтобы автор этих строк ушла. Вот черт.

— Тебе что-нибудь надо? — спрашиваю я.

Он улыбается своей милой, смущенной улыбкой.

— Нет, детка, ничего. Обо ми тутовник позаботятся.

— Хорошо. — Хочу задеть его — возлюбленный опять-таки мои муж. Решительно подхожу для столу, целую во губы, нежели вагон его удивляю.

— Андреа, автор этих строк перезвоню. — Кристиан откладывает «блэкберри», включает меня на объятья да целует — страстно, из желанием. Потом отпускает.

Я перевожу дух.

— Ты меня отвлекаешь. Мне нужно побыстрее со по всем статьям разобраться да вернуться для тебе. — Он проводит пальцем до моей щеке, поглаживает подбородок.

— Ладно. Извини.

— Пожалуйста, неграмотный извиняйтесь, госпожа Грей. Мне нравится, когда-никогда ваш брат меня отвлекаете. Идите, потратьте маленечко денег. — Он убирает руки.

— Так равным образом сделаю. — Я двойственно улыбаюсь да иду ко двери. Мое подсознание качает головой равно поджимает губы. «А опять-таки твоя милость безвыгодный сказала ему, ась? хочешь схватить „джет-скай“», — осуждающе напоминает оно. Я малограмотный слушаю… Гарпия.

Тейлор стиснув зубы ждет на салоне.

— С командованием постоянно согласовано. Можно отправляться? — Я улыбаюсь, маскируя нотку сарказма. А вона Тейлору таить нечего, равным образом дьявол улыбается открыто, малограмотный скрывая восхищения.

— После вас, госпожа Грей.

Потом Тейлор во всех подробностях объясняет ми систему управления «джет-скаем». Спокойный, повелительный во себе, благоустроенный учитель. Моторка уж покачивается возьми тихой воде у борта яхты. Гастон смотрит непосредственно впереди из-под надвинутого возьми тараньки козырька, у руля застыл одинокий с матросов «Прекрасной леди». Со мной трое — равно токмо чуть потому, зачем ми захотеть пробежаться согласно магазинам. Какая нелепость.

Застегивая спасательный жилет, беспечно улыбаюсь Тейлору. Он подает руку, помогает ми сойти получай «джет-скай».

— Ремешок ключа зажигания наденьте получай запястье, госпожа Грей. Если вам по стечению обстоятельств упадете вслед борт, нефтянка непроизвольно выключится, — инструктирует он.

— О"кей.

— Готовы?

Я киваю.

— Когда отойдете через яхты к примеру получи четверик фута, нажмите кнопку зажигания. Мы последуем вслед вами.

— О"кей.

Тейлор отталкивает «джет-скай» с моторки, да скутер ровно уходит на сторону. Он кивает, равно мы нажимаю кнопку зажигания. Двигатель отзывается рокотом.

— Хорошо, госпожа Грей, только лишь полегче! — кричит Тейлор. Я добавляю газу. «Джет-скай» прыгает вперед, хотя авто туточки а глохнет. Черт! А так-таки у Кристиана итак приближенно легко. Повторяю попытку — вывод оный же. Да сколько ж такое!

— Не таково резко, госпожа Грей! — кричит Тейлор.

— Да, да, да, — бормочу аз многогрешный равным образом женственно давлю держи рычаг. Гидроцикл ещё прыгает, хотя в данный присест движок безграмотный глохнет. Да! Получилось! Ха-ха, наш брат мчимся!

Хочется кричать, попискивать равным образом вопить, хотя моя особа сдерживаюсь. Ухожу ото яхты на глубина бухты. За задом у меня — атласистый рокот моторки. Я добавляю газу, равно водный мотоцикл рвется вперед. Теплый ветерок треплет волосы, крап разлетаются по мнению сторонам — автор этих строк чувствую себя свободной. Но равно как качает! Неудивительно, зачем Кристиан безвыгодный пускает меня ко рулю.

Вместо того ради своротить ко берегу, аз многогрешный делаю всеобъемлющий круг. Вот сие здорово! Стараясь далеко не определять следующих вслед за мной Тейлора равно остальных, иду нате дальнейший кольцо равным образом на данный час замечаю в палубе «Прекрасной леди» Кристиана. Он почитай бы смотрит в меня, да беспременно высказать трудно. Я отважно поднимаю руку равно приветственно машу ему. Кристиан напоминает каменное изваяние, так в мое шалом целое а отвечает, хотя бы мановение из сего следует немножко скованный. Выражение его лица найти трудно, да в некоторой степени подсказывает, аюшки? смотреть невыгодный стоит, равным образом аз многогрешный поворачиваю ко берегу. Средиземное лавина сверкает равно искрится лещадь послеполуденным солнцем. Я сбрасываю голубое топливо да жду, так чтобы Тейлор пришел для причалу первым. Лицо у него хмурое, равно ми делается безвыгодный до себе, а видишь Гастон на правах будто бы посмеивается втихомолку. Уж отнюдь не сотворилось ли что-то, охладившее галло-американские отношения? Хотя, поскорее всего, трудность ведь кайфовый мне. Гастон выскакивает нате причал, и, в эту пору спирт возится со швартовыми, Тейлор руководит моими маневрами. Я осторожно, лишенный чего рывков, подвожу аквабайк ко моторке. Тейлор крошку смягчается.

— Просто выключите зажигание, обращение Грей, — говорит дьявол и, ухватившись вслед за руль, подтягивает «джет-скай» для причалу равным образом подает ми руку. Я перебираюсь во моторку равным образом самочки удивляюсь собственной ловкости — даже если отнюдь не упала.

— Миссис Грей. — Тейлор беспокойно моргает, да ланиты его в который раз розовеют. — Мистеру Грею далеко не весть нравится, сколько ваш брат катаетесь бери гидроцикле.

Охранник всего только почто безвыгодный ежится через смущения, да автор понимаю, ась? у него уж состоялся тяжёлый болтовня со Кристианом. Что а ми вместе с тобой делать, выше- бедный, неправильно пугливый муж!

Я как у христа за пазухой улыбаюсь.

— Понимаю. Мистера Грея тогда нет, равным образом буде ему никак не адски отчего-то нравится, так симпатия своевольно скажет ми об этом, при случае автор этих строк вернусь.

Тейлор кивает.

— Хорошо, госпожа Грей, — говорит возлюбленный флегматически да подает ми сумочку.

Сходя получи пристань, автор ловлю его вымученную улыбку, равно ми равным образом руки чешутся улыбнуться. Мне нравится Тейлор, только быть настороже его упреки автор отнюдь не намерена. Ни его, ни отца, ни мужа.

Черт, Кристиан легко бешеный, а так-таки у него не откладывая равным образом кроме меня забот хватает. И что касается нежели ваш покорнейший слуга исключительно думала?

В сумочке начинает трястись «блэкберри». Достаю. Мелодия Шаде «Твоя пристрастие — Король» — оный рингтон у меня всего только в целях Кристиана.

— Привет.

— Привет.

— Вернусь бери моторке, что-то около что-нибудь никак не злись.

— Э… — Он неприкрыто удивлен.

— Но было здорово, — добавляю пишущий эти строки шепотом.

Кристиан вздыхает.

— Что ж, госпожа Грей, малограмотный стану вы мешать. Развлекайтесь равно как хотите, только, пожалуйста, будьте осторожны.

Вот так! Мне позволено развлекаться!

— Буду. Тебе нужно что-нибудь с города?

— Только одно: дабы твоя милость вернулась целая равно невредимая.

— Постараюсь угодить, мистер Грей.

— Рад сие слышать, госпожа Грей.

— Наша задание — угодить, — клянусь мы со смехом.

— Мне звонят, — не без; улыбкой говорит он. — Пока, детка.

— Пока, Кристиан.

Разговор закончен. Кризис вместе с «джет-скаем» предотвращен. Машина поуже ждет, равно Тейлор открывает дверцу. Я подмигиваю ему, равно он, вздыхая, качает головой.

Устроившись получи и распишись заднем сиденье, отправляю мейл.

От кого: Анастейша Грей

Тема: Спасибо

Дата: 07 августа 0011 г. 06:55

Кому: Кристиан Грей

* * *

За то, аюшки? безвыгодный ахти ворчал.

Ваша любящая подруга жизни ххх
* * *

От кого: Кристиан Грей

Тема: Стараюсь держаться спокойным

Дата: 07 августа 0011 г. 06:59

Кому: Анастейша Грей

* * *

Не ради что.

Возвращайся целая да невредимая.

Это никак не просьба,

х Кристиан Грей, высший начальник холдинга «Грей энтерпрайзес» равным образом твой старательный сожитель

Я механически улыбаюсь. Мой тиран.

* * *

И от кой сие стати ми что-то около захотелось пробежаться объединение магазинам? Ненавижу шопинг. Впрочем, на глубине души аз многогрешный знаю благодаря тому — да благодаря чего категорично шагаю мимо «Шанели», «Гуччи», «Диора» равно прочих фирменных бутиков равным образом на конце концов нахожу зелье через терзающей меня хвори на маленьком тесном магазинчике чтобы туристов. Это седоволосый ножной браслетик от крохотными сердечками равным образом колокольчиками. Звенит весть мило, а имеет смысл лишь пяток евро. Покупаю равно шелковица а его равным образом надеваю. Вот сие — мое, то, почто ми нравится. И враз становится кризис миновал равным образом покойнее. Я безвыгодный хочу недосчитываться складность вместе с праздник девчонкой, которой нравилось такое. В глубине души понимаю, в чем дело? получи меня давит неграмотный токмо своевольно Кристиан, так да его богатство. Привыкну ли когда-нибудь ко нему?

Тейлор да Гастон, наравне да положено, следуют ради мной по мнению запруженным прохожими послеполуденным улочкам. В какой-то пора моя персона ажно забываю об их присутствии. Хочу дать взятку что-нибудь Кристиану. Что-то, почто отвлекло бы его ото случившегося на Сиэтле. Но в чем дело? сметь человеку, у которого вкушать всё? Я останавливаюсь посередине незначительный площади, окруженной магазинчиками, равно осматриваюсь. Замечаю спецмагазин электроники равным образом одновременно вспоминаю выезд галереи равно отечественный поездка на Лувр… Венеру Милосскую… В памяти всплывают сотрясение воздуха Кристиана: «Мы всё-таки можем признать достоинства женские формы. Мы любуемся ими на мраморе да масле, атласе равным образом получи пленке».

Идея приходит самоё собой. Смелая идея. Вся предмет внимания во том, дабы неграмотный обжопиться со выбором, равно на этом ми может помочь исключительно сам человек. Достаю с сумки «блэкберри» равно звоню Хосе.

— Кто… — сонно бормочет он.

— Это я, Ана.

— Ана? Ты ежели и бы представляешь, кой час? — досадливо спрашивает он. Фу ты, автор этих строк решительно забыла для разницу умереть и безграмотный встать времени.

— Извини.

— Ты где? Все во порядке? — Тон меняется получай озабоченный.

— Я во Каннах, сверху юге Франции, равно у меня однако во порядке.

— На юге Франции, видишь как? В каком-нибудь шикарном отеле?

— Э… Вообще-то нет. Мы тогда возьми лодке.

— На лодке?

— То вкушать получи яхте. Это большая лодка, — поясняю аз многогрешный со вздохом.

— Понятно. — Потянуло холодком. Черт, далеко не стоило ему звонить. Только сего ми да малограмотный хватает.

— Послушай, ми нужен твой совет.

— Мой совет? — Он, похоже, поражен. — Конечно. — Уже незначительно дружелюбнее.

Я излагаю нестандартный план.

* * *

Через двушничек часа Тейлор помогает ми взлететь изо моторки бери палубу яхты. Гастон от матросами ставит для полоса гидроцикл. Кристиана нигде никак не видно, равным образом автор на живую руку прохожу во нашу каюту — перехлестнуть помощью край подарок. На душе наивно несомненно равным образом радостно.

— Долго но вы никак не было. — Я вздрагиваю. Поворачиваюсь — Кристиан есть расчет во дверях каюты да хозяйственно нате меня смотрит. Вот те на. А кабы летопись вместе с «джет-скаем» уже никак не закончилась? Или обстоятельства со пожаром во офисе серьезнее, нежели казалось?

— У тебя на Сиэтле совершенно подо контролем? — разборчиво спрашиваю я.

— Более либо — либо менее, — каплю сердито отвечает спирт равным образом чуточку известно хмурится.

— А моя особа что купила. — Я авось на худой конец каплю повысить ему настроение, во лишь только бы его горячность невыгодный было направлено сверху меня. Он ласково улыбается — значит, целое на порядке.

— И который но твоя милость купила?

— Вот это. — Я ставлю ногу в койка да демонстрирую браслет.

Кристиан годится ближе, трогает, наклонившись, колокольчики у меня держи лодыжке, хмурится, заметив красную полоску, да проводит в области ней пальцем. Щекотно.

— Симпатично.

— И смотри это. — Я протягиваю коробку, надеясь на глубине души, в чем дело? гостинец целое а отвлечет его с проблем.

— Это мне? — удивленно спрашивает Кристиан. Я боязливо киваю. Он беретик коробку равным образом расчетливо встряхивает. По-мальчишески неограниченно ухмыляется, садится поблизости со мной получай кровать, наклоняется равно целует. — Спасибо.

— Ты а уже неграмотный открыл.

— Неважно. Что бы после этого ни было, оно ми поуже нравится. — Он смотрит держи меня сияющими глазами. — Я изредка получаю подарки.

— Тебе хоть в петлю полезай несколько купить. У тебя весь есть.

— У меня очищать ты.

— Да, есть. — Я улыбаюсь ему. — И до этого времени во вкусе есть.

Кристиан бурно расправляется из бумагой.

— «Никон»? — Он огорошенно смотрит бери меня.

— Знаю, у тебя кушать компактная цифровая камера, же каста хорошенького понемножку для… э… чтобы портретов да всякого такого. К ней двушник объектива.

До него казаться невыгодный доходит.

— Сегодня, во галерее, тебе понравились фотографии Флоранс Делль. Я помню, сколько твоя милость сказал во Лувре. И, конечно, те снимки… — Я сглатываю, из всех сил стараясь безграмотный вдумываться относительно картинках во шкафу.

Он замирает, начиная понимать, насчёт нежели ну что-то ж речь, да автор торопливо, боясь, сколько в ближайшее время сорвусь, продолжаю:

— Я подумала, который твоя милость был способным бы… в чем дело? тебе, может быть, захочется… ну, сделать снимок меня.

— Сфотографировать… тебя?

Позабыв об коробке возьми коленях, Кристиан кайфовый по сию пору тараньки смотрит получай меня. Я шибко киваю, пытаясь предусмотреть его реакцию. Он к концу переводит зырк получи коробку, учтиво проводит пальцами сообразно глянцевым картинкам.

О нежели возлюбленный думает? Реакция решительно невыгодный та, которой моя персона ждала, равно мое подсознание еще посматривает держи меня сердито, что получай тупую домашнюю скотинку. Кристиан денно и нощно ведет себя непредсказуемо. Снова смотрит возьми меня, да на его глазах… что, боль? Черт… теперь-то что?

— Почему твоя милость подумала, почто ми сего захочется?

Нет, нет, врешь! Ты но своевольно сказал…

— А тебе отнюдь не захочется? — спрашиваю я, отказываясь настораживаться подсознание, которое никак не верит, что-то один человек может загорелось держать мои эротические фотографии.

Кристиан сглатывает, приглаживает волосы. Такой потерянный, эдакий смущенный. Вздыхает.

— Для меня такого рода снимки были как всегда чем-то чаятельно страховки. Я знаю, почто растянуто рассматривал женщин всего только вроде объект. — Он останавливается, неуместно пожимает плечами.

Что? К чему сие ведет?

— И твоя милость думаешь, что, фотографируя меня, равно как будешь быть свидетелем лишь только объект?

— Ох… — Кристиан наравне личиной сдувается. Кровь отливает с лица. Он жмурится. — Все приблизительно сложно, — шепчет спирт равно открывает глаза. В них тревога, опасливость равным образом отчего-то еще.

Черт. В нежели тутовник проблема? Что что-то около бери него подействовало? Я? Я со своими расспросами об его биологической матери? Пожар на офисе?

— Почему твоя милость беспричинно говоришь? — тихонько спрашиваю я, чувствуя, вроде для горлу подступает паника. Я думала, возлюбленный счастлив. Думала, автор счастливы. Думала, что такое? принесла ему счастье. Я отнюдь не хочу ошарашить его, путать. Мысли разбегаются. Откуда буква внезапная перемена? Он безвыгодный видел Флинна около три недели. И сие причина? Поэтому спирт такого склада пришибленный? Может, телефонуть Флинну? И тогда меня осеняет. Такие моменты необычайной ясности равно глубины случаются здорово редко: пожар, «Чарли Танго», «джет-скай»… Он но просто-напросто боится. Боится вслед меня. А полоски с наручников довели его перед точки. Кристиан переживал по вине них огульно день-деньской равно абсолютно запутался, оттого аюшки? малограмотный привык постигать неудобства, причиняя боль. От этой мысли ми делается нехорошо.

Он пожимает плечами равно опять-таки бросает соображение возьми мое запястье, идеже уже а ранее что-л. делает болтался приторгованный им браслет. Есть!

— Послушай, сие ровным в количестве ни аза никак не значит. — Я поднимаю руку, демонстрируя на честном слове различимый рубец. — Ты дал слово. Да что-то там, быль было здорово. Интересно. Перестань выжигать каленым железом себя — ми нравится строгий секс, мы тебе равно вперед говорила.

Я заливаюсь краской равным образом изо последних сил сдерживаю подступающую панику. Он смотрит для меня пристально, однако по отношению нежели думает? Может, анализирует рема мной? Я сбиваюсь не без; мысли.

— Это ради пожара? Думаешь, пожаротушение недавно связан из «Чарли Танго»? Ты того беспокоишься? Поговори со мной… пожалуйста.

Кристиан смотрит для меня молча, равно в лоне нами паки пролегает молчание. Вот но гадство! Знаю, через него сейчас ни плошки малограмотный добьешься.

— Не полагается брать от потолка лишнего, — неслышно выговариваю я, равно болтовня отдаются эхом, тревожа мнемозина с недавнего прошлого — его собственное контрадикция что касается томище дурацком контракте.

Я наклоняюсь, беру у него вместе с колен коробку равным образом открываю. Он наблюдает следовать мной пассивно, можно подумать аз многогрешный — какое-то забавное творение из новый планеты. Услужливый лотошник сейчас подготовил камеру ко работе, да автор этих строк достаю ее равно снимаю не без; объектива крышку. Навожу держи Кристиана, да рамку видоискателя заполняет его красота обеспокоенное лицо. Я нажимаю кнопку равно удерживаю, сохраняя на потомства десятеро цифровых картинок озабоченного Кристиана.

— Ладно, позднее объектом будешь ты. — Снова нажимаю затвор. На последнем кадре его цедильня через силу очевидно вздрагивают. Жму еще, равным образом получай нынешний крата некто улыбается — блекло, однако по сию пору же… Я малограмотный отпускаю кнопку равным образом вижу, вроде усилие уходит, отпускает. Кристиан расслабляется, равным образом мы тихонько хихикаю. Слава богу. Мистер Непостоянство вернулся — равно моя персона что отроду рада его видеть.

— Э, сие а по-видимому бы мои подарок, — забавно ворчит он.

— Предполагалось, что-нибудь хорош весело, а вышло так, ась? ныне суд — отображение женского доминирования, — отрезаю я, делая до этих пор порядком кадров равно видя держи крупном плане, вроде меняется формулировка прекрасного лица. В какой-то минута тараньки Кристиана темнеют, равно на чертах проступает отчего-то хищное.

— Так твоя милость сего хочешь? Доминирования равным образом подавления? — обманчиво мягким голосом спрашивает он.

— Нет, никак не хочу. Нет.

— Я так-таки могу задушить вы по-крупному, госпожа Грей, — зловещим тоном обещает Кристиан.

— Знаю, почто можете, мистер Грей. И ваша милость неоднократно сие делаете.

Он моргает, лик нечаянно вытягивается. Черт, что-нибудь еще? Опускаю камеру равным образом вопрошающе смотрю нате него.

— Что безграмотный так? — Мой гик престижно разочарованно. Ну же, скажи!

Молчит. Злится. Я сызнова поднимаю камеру.

— Так зачем случилось?

— Ничего, — говорит Кристиан равно против всякого чаяния исчезает с видоискателя. Одним движением сметает получай настил коробку из-под камеры, до черта меня, толкает возьми траходром и… вишь симпатия ранее сверху.

— Эй! — Я успеваю содеять до этих пор сколько-нибудь снимков — Кристиан улыбается, равным образом ожидание у него самые недобрые. В ближайший миг автомат уж у него на руках, да папарацци на практике во роли субъекта — Кристиан направляет гелиар для меня равно щелкает затвором.

— Итак, госпожа Грей, хотите, с тем моя персона вы сфотографировал?

Я далеко не вижу его лица — только лишь всклокоченные вихры да преломленный ухмылкой чисто изваянный рот.

— Что ж, с целью начала, думаю, запечатлеем вам смеющейся.

Он бесчеловечно щекочет меня подо ребрами, равно автор пищу, хохочу равным образом верчусь перед ним, бесплодно пытаясь понимать из-за руку да расторчь истязание. Его глотка растягивается во ухмылке, а кессон продолжает щелкать.

— Не надо! Прекрати! — кричу я.

— Шутишь? — Он откладывает камеру да пускает во течение вторую руку.

— Кристиан! — выдавливаю я, задыхаясь ото смеха. Раньше симпатия ввек меня неграмотный щекотал. Черт, ага кончай же! Я мотаю головой, пытаюсь вывернуться из-под него, толкаю обеими руками, же некто неумолим, да функция беспощадного палача ему в открытую по части вкусу.

— Перестань! — умоляю я, равно дьявол одновременно останавливается. Хватает меня следовать руки, прижимает их ко подушке, привстает… Я не заманить кого куда и калачом малограмотный могу отдышаться. Он тоже. Смотрит в меня… как? Я замираю. Как? Удивленно? Восхищенно? С любовью? Ну да дела. Этот взгляд!

— Ты. Так. Прекрасна, — выдыхает он.

Смотрю нате него, получи его милое, дорогое, божественное лицо, равно спирт вглядывается во меня так, точно бы видит впервой во жизни. Наклоняется, закрывает глаза, целует… Его восторг, неумеренная радость, восторг — сие на правах звонок в целях мой либидо. Даже неграмотный верится, который сие весь за меня. Ох… Он отпускает мои руки, просовывает ладони ми лещадь голову, запускает грабки во волосы, равным образом ваш покорнейший слуга поднимаюсь ему навстречу, наполняюсь его желанием, клянусь сверху его поцелуй. А поцелуйчик глядишь уж непохожий — далеко не милый, сладкий, восхищенно-почтительный, да греховный, порочный, глубокий, жадный. Язык вторгается на моего пасть невыгодный дарителем, а завоевателем, жадным да отчаянным, спешащим взять… Желание бежит в области жилам, пробуждает мышцы да связки, отдается волнующей дрожью.

Что но малограмотный так?

Кристиан несдержанно вздыхает.

— Что твоя милость со мной делаешь, — бормочет симпатия со рвущим душу отчаянием да внезапно опускается сверху меня, вдавливает во волосяник — одной рукой держит следовать подбородок, непохожий шарит объединение телу, мнет груди, гладит объединение животу, бедрам, тискает снизу. Он опять целует, раздвигает ми обрезки коленом, вжимает меня во себя, равно его жажда рвется посредством одежду, его равно мою. Мой дых равным образом жалоба глохнут почти его губами, ваш покорнейший слуга таю во жаре его страсти. Где-то издали опасно звенят колокольчики, а моя персона никак не желаю их слышать, благодаря тому что в чем дело? знаю: дьявол хочет меня, нуждается нет слов мне, невыгодный может без участия меня равным образом сие — его подружка платье общения со мной, его самовыражения. Забыв об всем, отбросив осторожность, мы целую его, зарываю щупальцы на его волосы, сжимаю кулаки равно впитываю его влечение равно запах.

О, Кристиан, выше- Кристиан…

Он сразу поднимается, стаскивает меня вместе с кровати, равным образом аз многогрешный стою предварительно ним, растерянная да ошеломленная. Он расстегивает пуговицы у меня нате шортах, падает сверху колени, стаскивает их равно на ходу трусы… Не успев опомниться, ваш покорный слуга по новой получи и распишись кровати, лещадь ним, равным образом спирт ранее рвет «молнию» возьми брюках. Боже, симпатия хоть далеко не раздевается, ажно далеко не снимает из меня майку. Никакого вступления — спирт вонзается во меня не без; ходу, равно пишущий эти строки вскрикиваю, веселей с удивления, нежели ото по какой-то причине еще…

Я слышу хрипящее полипноэ надо ухом.

— Да, да, да… — Он замирает, приподнимается да вгоняет вновь глубже, вышибая с меня стон.

— Ты нужна мне, — хрипит Кристиан. Он пробегает зубами согласно моему подбородку, в области скуле, покусывает да посасывает, после по новой целует — вне нежностей, ультимативно равно алчно. Я обхватываю его руками, обвиваю ногами, сжимаю равным образом никак не отпускаю, кажется хочу выжать все, ась? тревожит его, малограмотный дает покою. Он начинает двигаться, что так сказать пытается взгромоздиться среди меня. Снова равно снова, перед этим равным образом выше, отчаянно, безумно, подчиняясь древнему инстинкту. Захваченная заданным им сумасшедшим темпом, ваш покорнейший слуга отдаюсь ему полностью, минус остатка. Что гонит его? Что тревожит? Вопросы остаются безо ответа, благодаря тому что что-нибудь идея невыгодный успевает вслед телом, которое уносится раньше да больше получай волне безумных ощущений, отвечая выпадом получи выпад, ударом в удар. Я слышу натужное, шипящее, резкое полипноэ да знаю — спирт забылся в мне. За стоном — вздох, вслед хрипом — вскрик. Это таково зовуще — его неутолимая жажда, его все мало голод. Я уступаю, отдаю, а спирт требует хлеще равным образом больше. Как а моя персона хочу сего — равно ради себя, да чтобы него.

— Кончай со мной, — выдыхает дьявол равно поднимается, разрывая мои объятия. — Открой глаза. Мне нужно испытывать тебя. — Это безграмотный просьба, однако приказ, требующий беспрекословного подчинения. Мои зеницы шелковица а открываются, равным образом ваш покорный слуга вижу напряженное, разгоряченное харя равным образом горящие, голодные глаза. Его страсть, его пристрастие — как бы подзатыльник потока: насыпь рушится, равным образом моя персона кончаю, откинув голову, трясясь во конвульсиях.

— О, Ана! — вскрикивает спирт и, догнав меня последним рывком, замирает, а в дальнейшем падает, только тута но скатывается, в такой мере почто свысока оказываюсь я.

Оргазм уходит. Я хочу отпустить какую-нибудь шутку по поводу подавления да объекта, да прикусываю язычище — кто такой знает, какое у него настроение? Отрываюсь ото его груди, смотрю во лицо. Его зеницы закрыты, растопырки — в мне. Я целую Кристиана посредством тонкую мануфактура льняной рубашки.

— Что но все далеко не так? — покладисто спрашиваю мы да не без; волнением жду ответа. Может быть, теперь, задним числом секса, симпатия скажет, во нежели дело.

Но нет, Кристиан молчит. И тута меня посещает вдохновение.

— Торжественно обещаю бытовать верным партнером во болезни да на здравии, во пора блаженный да горький, разбивать потеха равно печаль…

Он застывает равным образом лежит неподвижно. Потом открывает приманка бездонные тараньки равно смотрит держи меня. А пишущий эти строки продолжаю пародировать сотрясение воздуха свадебного обета:

— Обещаю с ума спускаться за ком тебя безоговорочно, отстаивать изумительный всех начинаниях равным образом устремлениях, уважать да уважать, хохотать вместе с тобой равно плакать, разрознивать надежды да мечты равно переть утешение на пору испытаний. — Я делаю паузу, выжидаю; спирт смотрит нате меня, только-только приоткрыв рот, однако ни плошки отнюдь не говорит.

— Заботиться по части тебе, развивать равно лелеять, все еще наша сестра обана живы. — Я вздыхаю.

— Ох, Ана, — шепчет спирт равным образом приподнимается, обрывая свой потрясающий контакт. Теперь пишущий сии строки лежим получи боку, да возлюбленный поглаживает меня за щеке.

— Торжественно воистину сдувать пылинки свой организация да признавать достоинства им равно тобою, — шепчет он. — Обещаю пристраститься тебя правильно да преданно, опорочивать всех других, бытовать из тобой поблизости на радости равным образом горе, во болезни равным образом здравии, несравнимо бы век ни увела нас. Обещаю поверять тебе, отстаивать да любить тебя. Делить со тобой радости равным образом печали, веселить во тяжелые времена. Обещаю развивать тебя да лелеять, подкреплять твои мечты равным образом дрожать с всех невзгод. Все, что такое? мое, впредь да твое. Моя рука, мое сердце, моя бескорыстная — вперед равно навек твои.

Слезы наворачиваются получай глаза. Кристиан смотрит сверху меня, равным образом формулирование его лица смягчается.

— Не плачь, — втихомолку говорит он, подхватывая сорвавшуюся не без; ресницы слезинку.

— Почему твоя милость безвыгодный хочешь потрепаться со мной? Пожалуйста, Кристиан.

Он жмурится, что лже- ото боли.

— Я клялся идти тебе утешение во безнадежный час. Пожалуйста, безграмотный вынуждай меня выходить за пределы обещание.

Кристиан со вздохом открывает глаза. Выражение лица унылое, безрадостное.

— В Сиэтле поджог. — Вот черт. Я смотрю получай него — некто эдакий юный, ёбаный беззащитный. — И ныне они могут мечтать вслед за мной. А разве после мной, то… — Он замолкает.

— То да следовать мной, — заканчиваю следовать него я. Кристиан бледнеет, да мы понимаю, сколько добралась наконец-то давно истинной причины его беспокойства. — Спасибо.

Он хмурится.

— За что?

— За то, зачем рассказал мне.

Он качает головой, равным образом губ его касается бледная силуэт улыбки.

— Вы умеете убеждать, обращение Грей.

— А твоя милость умеешь вырывать из корнем себя и, может быть, умрешь через сердечного приступа, безвыгодный дожив перед сорока, а ми нужно, с тем твоя милость оставался со мной снова долго-долго.

— Если меня черт знает кто равно доведет вплоть до могилы, госпожа Грей, в такой мере сие вы. Я равно приближенно чуток безграмотный умер, когда-никогда увидел вы получи гидроцикле. — Он откидывается для подушку, прикрывает ладонью тараньки да ежится.

— Послушай, ваш покорный слуга лишь всего лишь прокатилась бери «джет-скае». На них в тот же миг ажно мелюзга катаются. Подумай, в чем дело? будет, в отдельных случаях да мы из тобой приедем ко тебе на Аспен да ваш покорнейший слуга в основной раз во жизни встану в лыжи.

Кристиан поворачивается, равным образом автор этих строк чуть-чуть удерживаюсь, дабы невыгодный рассмеяться, — экой трагичность бери его лице.

— К нам во Аспен, — поправляет он.

Я пропускаю реплику мимо ушей.

— Я сейчас взрослая равно ни капельки малограмотный такая хрупкая, какой-никакой кажусь. Когда твоя милость сие поймешь?

Он пожимает плечами равно поджимает губы. Пора модифицировать тему.

— Значит, пожар. Полиция знает что до поджоге?

— Да.

— Хорошо.

— Я приму дополнительные планы безопасности, — нечутко говорит он.

— Понимаю. — Мой суждение скользит согласно Кристиану. Он все еще во шортах равно рубашке, а моя особа — во майке. Вот что-то около равно потрахались по-скорому. Я прыскаю.

— Что? — спрашивает Кристиан.

— Ты.

— Я?

— Да. Ты. Все сызнова одет.

Он смотрит получи и распишись себя, попозже держи меня, равно его лик расплывается на широкой улыбке.

— Ну, ваша сестра но знаете, госпожа Грей, неграмотный могу удержаться. Смотрю возьми вас, равно грабки чешутся. Особенно нет-нет да и вам вишь таково хихикаете. Как школьница.

Щекотка… Вот оно что. Я перекидываю ногу, в надежде заседлать его, только дьявол уж просчитал мои коварные мероприятия равным образом полно меня следовать обе руки.

— Нет.

Судя до тону, Кристиан отнюдь не шутит.

Принимаю обделенный вид, а позже решаю, сколько возлюбленный никак не готов.

— Пожалуйста, безграмотный надо. Не выдержу. Меня вовеки неграмотный щекотали на детстве. — Я опускаю руки, показывая, что-нибудь ему нет смысла опасаться. — Бывало, смотрел, что Каррик балуется со Миа да Элиотом, же сам…

Я прижимаю безыменка для его губам.

— Знаю, молчи. — Я слегка целую его во губы, туда, идеже всего-навсего который был мои палец, и, свернувшись рядышком, кладу голову ему получи и распишись грудь. Во ми паки нарастает знакомая боль, равно двигатель включает печаль. Ради сего человека пишущий эти строки готова нате всё-таки — вследствие этого зачем люблю его.

Он обнимает меня, прижимается носом ко волосам да слегка поглаживает до спине. Мы лежим круглым счетом какое-то время, ни в одном глазе никак не тяготясь молчанием, так во конце концов моя персона первой нарушаю тишину:

— Тебе доводилось обращаться минус доктора Флинна?

— Да. Однажды пишущий сии строки невыгодный виделись двум недели. А вследствие этого твоя милость спрашиваешь? Испытываешь неодолимую тягу пощекотать меня?

— Нет. Думаю, возлюбленный тебе помогает.

— Так да нужно быть, — фыркает Кристиан. — Я важно ему плачу. — Он легонечко руки чешутся меня вслед волосы, заставляя обернуться для нему. Поднимаю голову. — Озабочены состоянием мои здоровья, госпожа Грей?

— Любая хорошая баба заботится по отношению здравие возлюбленного супруга, мистер Грей, — осуждающе напоминаю я.

— Возлюбленного? — шепчет он, равно спрос повисает в лоне нами.

— Очень-очень возлюбленного. — Я приподнимаюсь, так чтобы перецеловать его, да спирт конфузливо улыбается.

— Не хотите ли покушать сверху берегу, обращение Грей?

— Готова бери все, едва бы ваша сестра были довольны, мистер Грей.

— Хорошо, — усмехается он. — На борту аз многогрешный могу поставить вашу безопасность. Спасибо ради подарок. — Он беретик вераскоп и, держа его во вытянутой руке, снимает нас — на посткоитальной, постисповедальной, постщекотальной позе.

— Всегда пожалуйста. — Я улыбаюсь, равным образом во его глазах вспыхивают огоньки.

* * *

Мы гуляем сообразно Версальскому дворцу — роскошному, пышному, золоченому великолепию восемнадцатого века. Эту прежде скромную охотничью сторожку «короля-солнце» превратил на прекрасную монаршую резиденцию, пережившую во часть а столетии последнего самодержца.

Самый упоительный зало — Зеркальный. В западные окна вливается пластичный послеполуденный свет, равным образом зеркала по-под восточной стены вроде лже- пылают, освещая позолоченное одежа равно громадные хрустальные люстры. Восхитительно.

— Интересно. Вот аюшки? приходится со деспотичным мегаломаном, подобру заточающим себя на таковский роскоши, — обращаюсь мы ко Кристиану. Чуть склонив голову, спирт смотрит нате меня на зеркале.

— Вы сие для чему, обращение Грей?

— Ни ко чему, мистер Грей. Просто делюсь наблюдением.

Я делаю всеобъемлющий мановение рукой. Тихонько посмеиваясь, возлюбленный из сего явствует вслед за тем вслед за мной возьми середину зала, откуда родом я, открыв рот, любуюсь открывшимся видом: великолепными садами, отражающимися на зеркалах, равно великолепным а Кристианом Греем, моим супругом, наблюдающим следовать мной изо зеркала.

— Я бы построил экой но ради тебя, — шепчет он. — Хотя бы вследствие того, чтоб увидеть, по образу соль полирует твои волосы. — Кристиан убирает ми следовать лабиринт выбившуюся прядку. — Ты чисто ангел. — Он целует меня во шею пониже суп да тихонько шепчет: — Мы, деспоты, делаем сие совершенно про любимых женщин.

Я краснею, стеснительно улыбаюсь, равно да мы вместе с тобой пошлепали следом в области огромному залу.

— О нежели думаешь? — спрашивает Кристиан, делая глоточек послеобеденного кофе.

— О Версале.

— Претенциозно, согласна? — Он усмехается, а автор этих строк оглядываю обставленную со далеко не меньшей роскошью столовую «Прекрасной леди» равным образом поджимаю губы.

— Я бы неграмотный назвал сие претенциозным, — оправдывается Кристиан, заметив выше- взгляд.

— Знаю. Здесь нетрудно мило. О таком медовом месяце любая д`евица может исключительно мечтать.

— Правда? — удивленно спрашивает некто равно стыдливо улыбается.

— Конечно.

— Осталось общей сложности едва неудовлетворительно дня. Хочешь вновь что-нибудь посмотреть? Что угодно, исключительно скажи.

— Хочу несложно бытовать со тобой.

Он поднимается с подачи стола, годится да целует меня на лоб.

— А привыкать помимо меня одиночный миг сможешь? Надо опробовать почту, посмотреть, сколько происходит дома.

— Конечно, — говорю я, безотказно скрывая разочарование. Целый момент минус него! Ну малограмотный вот так фунт ли, сколько ми где-то неймется беспрестанно составлять от ним? Мое подсознание поджимает цедильня да из всех сил кивает.

— Спасибо из-за фотоаппарат, — говорит дьявол равным образом уходит на кабинет.

Вернувшись на каюту, аз многогрешный решаю также начать почтой равно открываю лэптоп. Письма с мамы равно Кейт из последними слухами да сплетнями да расспросами по части медовом месяце. Что им сказать? Все было прекрасно, сей поры бог знает кто невыгодный вознамерился пустить петуха «Грей энтерпрайзес». Я сейчас отправляю записка маме, в некоторых случаях во муж почтовый шкатулка падает сведения ото Кейт.

От кого: Кэтрин Л. Кавана

Дата: 07 августа 0011 г. 01:45 СТВ

Кому: Анастейша Грей

Тема: ОМГШ!

* * *

Только что-то услышала в рассуждении пожаре во офисе Кристиана. Думаешь, поджог?

К хох

Она во сети! Я перескакиваю ко своей новой игрушке — скайпу — равным образом вижу, почто возлюбленная доступна. Быстро пробегаю пальцами согласно клавиатуре.

Ана: Ты здесь?

Кейт: ДА! Как ты? Как сладкий месяц? Ты сделано видела мое письмо? Кристиан знает относительно пожаре?

Ана: У меня всё-таки хорошо. Медовый месяцочек проходит отлично. Твой мейл видела. Про красный петух Кристиан знает.

Кейт: Я что-то около равным образом думала. Новости адски скудные. Что случилось, непонятно. А Элиот, конечно, ничто безвыгодный говорит.

Ана: Ищешь данные пользу кого заметки?

Кейт: Ты ультра- неплохо меня знаешь.

Ана: Кристиан под синь порох безграмотный рассказывает.

Кейт: Элиот узнал через Грейс!

Ну быстро дудки! Вот что-что неграмотный требуется Кристиану, в такой мере сие того, ради что до пожаре узнал огульно Сиэтл. Я решаю утилизировать проинспектированный сверху практике уловка отвлечения с арсенала Кавана.

Ана: Как Элиот равным образом Итан?

Кейт: Итана приняли бери магистерский путь объединение психологии во Сиэтле. Элиот — лапочка.

Ана: Какой храбрец Итан!

Кейт: Как свой друг экс-дон?

Ана: Кейт!

Кейт: Что?

Ана: Ты знаешь что!

Кейт: Извини.

Ана: Он во порядке. Более чем.

Кейт: Если тебе хорошо, так равным образом ваш покорнейший слуга рада.

Ана: Я возьми седьмом небе через счастья.

Кейт: Мне потребно бежать. Поговорим позже?

Ана: Не знаю, получится ли. Ты посмотри, буду ли моя особа во сети. Эти три часовых пояса, жуть!

Кейт: Согласна. Я тебя люблю.

Ана: Я в свою очередь тебя люблю. Пока.

Кейт: Пока.

Теперь контия Кейт эту историю с рук далеко не выпустит. Я закатываю зенки равным образом закрываю скайп, в эту пору Кристиан неграмотный увидел нашу переписку. Реплика относительно экс-дона ему бы пунктуально невыгодный понравилась. Да да экс ли он? Я на этом никак не капли уверена. Вздыхаю. Кейт знает всегда со времен нашего девичника, от случая к случаю автор этих строк уступила ее инквизиторским расспросам. Приятно все же побалагурить со знакомым человеком. Смотрю бери часы. После обеда никак не как рукой сняло равным образом часа, а пишущий эти строки сделано скучаю в соответствии с мужу. Возвращаюсь возьми палубу — может, дьявол еще закончил?

* * *

Я на Зеркальном зале. Кристиан достаточно рядом, смотрит получи меня вместе с любовью равно улыбается. Он будто ангел. Я улыбаюсь во ответ, хотя впоследствии заглядываю во риноскоп равно вижу себя на своей серой, унылой комнатушке. Нет! Я в пожарном порядке оглядываюсь получи Кристиана — возлюбленный улыбается, грустно, печально. Протягивает руку, убирает ми из-за локатор выбившуюся прядку. Потом поворачивается и, далеко не сказав ни слова, неспешно уходит. Идет в области бесконечному залу для справно расписанным дверям, равно грохот его шагов отскакивает эхом с зеркал — неженатый человек, индивидуальность минус отражения…

Я просыпаюсь во панике, хватая ртом воздух.

— Эй, — озабоченно шепчет симпатия с темноты.

Здесь, спирт здесь. Ему ничто неграмотный грозит. Облегченно перевожу дух.

— Ох, Кристиан, — шепчу я, пытаясь смирить скачущее сердце.

Он обнимает меня, равным образом как только тем временем автор этих строк понимаю, что-то в области лицу у меня катятся слезы.

— Ана, во нежели дело? Что случилось? — Кристиан гладит меня сообразно щеке, утирает слезы. Я слышу его боль.

— Ничего. Просто кошмар…

Он целует меня на лоб, во мокрые через слез губы. Утешает, успокаивает.

— Все хорошо. Это всего-навсего сон, — шепчет Кристиан. — Ничего безграмотный бойся. Со мной тебе нисколько безграмотный нужно бояться.

Я вдыхаю его запах, прижимаюсь для нему, стараясь отпугнуть в таком случае чувствование отчаяния равно потери, аюшки? пришло умереть и отнюдь не встать сне, да одновременно понимаю, который чище токмо в свете боюсь лишиться его.



Глава 0

Я поворачиваюсь, как водится подкатываюсь для Кристиану равно обнаруживаю, что-то его нет. Черт! Сна в качестве кого безграмотный бывало. Я привстаю, нервозно оглядываю каюту. Кристиан наблюдает ради мной изо небольшого кресла, стоящего у кровати. Он кладет как бы бери пол, поднимается, годится для кровати равно растягивается рядышком со мной. На нем серая майка равно шорты.

— Не бойся. Не паникуй. Все во порядке. — Голос мягкий, нота увещевающий, словно бы спирт разговаривает от испуганным, загнанным на жилище зверьком. Протягивает руку, убирает у меня не без; лица вихры — равно моя особа в одно мгновение успокаиваюсь. Вижу, дьявол равным образом своевольно обеспокоен чем-то равно втуне пытается сие скрыть.

— Ты такая нервная на последние дни.

— Я на порядке. — Безмятежно улыбаюсь — никак не хочу, с целью Кристиан знал, на правах меня тревожит таковой дело не без; поджогом. Я неплохо помню, в чем дело? чувствовала задним числом случая от «Чарли Танго», если ото Кристиана неграмотный было известий: пустоту во душе равным образом невыразимую боль. Теперь те но чувства всплывают вновь, равным образом кэш скребет сердце. — Ты наблюдал вслед мной, в эту пору мы спала?

— Да, — афористично отвечает Кристиан, пристально смотря возьми меня. — Ты разговаривала изумительный сне.

— Неужели? — Черт! Чего моя персона тама наговорила?

— Ты чем-то обеспокоена, — добавляет он, продолжая стремлять ми во глаза. Я отнюдь не выдерживаю, моргаю. Нет, с сего человека околесица умолчать невозможно. Он наклоняется, целует меня в среде бровей. — Когда твоя милость хмуришься, у тебя средь бровями появляется вещь что-то маленького треугольника. Его в такой мере подкупающе целовать. Не тревожься, малышка, мы в отношении тебе позабочусь.

— Я неграмотный что до себя тревожусь, а относительно тебе. Кто позаботится об тебе?

Он нетребовательно улыбается.

— Я уж крупный равно стоит страшный, так чтобы самому что до себя позаботиться. А днесь вставай. Прежде нежели выйти домой, моя особа бы хотел часть сделать.

Он широко, по образу примерно напоминая, что-то ему лишь чуть двадцать восемь, улыбается да хлопает меня пониже спины. Я вскрикиваю ото неожиданности равно нечаянно понимаю, аюшки? поуже нонче ты да я отправимся во Сиэтл. От этой мысли становится грустно. Уезжать отнюдь не хочется. Я была счастлива двадцать хорошо часа на день равным образом далеко не готова разлагать мужа ни со его компанией, ни не без; его семьей. Мы провели чудесный, фантастический сладенький месяц. Не лишенный чего сбоев, следует признать, только как-никак сие типично интересах новобрачных?

А смотри Кристиан взволнован вроде мальчишка, да его активизация — даже если около том, в чем дело? на голове у меня бродят неравные мрачные мысли — заразительно. Он совсем нечего делать соскальзывает из кровати, равно я, заинтригованная, следую ради ним. Интересно, в чем дело? дьявол задумал?

* * *

Кристиан вешает ми сверху запястье ключ.

— Хочешь, с намерением аз многогрешный вела?

— Да, — улыбается он. — Не сверх меры туго?

— Нет, нормально. — Я поднимаю брови. — Ты почему часть спасательный жилет?

— Да.

Я прыскаю со смеху.

— Какая убеждение на моих способностях, мистер Грей.

— Как всегда, госпожа Грей.

— Ну этак никак не читайте ми нотаций.

— Да мы да невыгодный смею.

— Смеете равно будете, так лишь сверху тротуарчик на заливе скатать склифосовский нельзя.

— Сказано верно равным образом для месту, госпожа Грей. Будем возвышаться после этого огулом с утра до ночи равно оценивать ваши знания не ведь — не то все же отправимся для пляж да повеселимся?

— Сказано непредубеждённо равным образом для месту, мистер Грей.

Я становлюсь после рулевое колесо гидроцикла, Кристиан устраивается за спиной равным образом отталкивается через яхты. Тейлор равно пара матросов не без; интересом наблюдают вслед нами из палубы. Кристиан обхватывает меня руками, ерзает, прижимается теснее. Да, смотри нежели ми нравится такого типа транспорт. Я вставляю контролька зажигания, нажимаю кнопку, да моторчик отвечает громким урчанием.

— Готов? — кричу я, перекрывая гам двигателя.

— Готов равно всякий раз буду, — отвечает он, прижавшись губами для моему уху.

Я приятно включаю передачу, да «джет-скай» отходит с «Прекрасной леди» — ультра- медленно, получи муж вкус. Кристиан сжимает объятья. Добавляю газу, равным образом наш брат прыгаем вперед. Двигатель работает ровно, безграмотный глохнет, да моя особа счастлива.

— Полегче! — предостерегает Кристиан, а равным образом во его голосе звучат радостные нотки.

Я проношусь мимо «Прекрасной леди» равным образом беру тариф во открытое море. Мы бросили дагликс вопреки Порт-де-Плезанс Сен-Клод-дю-Вар. Вдалеке, что вделанный на Средиземное море, виднеется воздушные ворота Ниццы. Уже позже прибытия сюда, прошлой ночью, автор этих строк слышала тон идущего держи посадку самолета равно сегодня решаю поглядеть поближе.

Мы несемся ко цели, прыгая по-над волнами. Я на восторге, а самое сердцевина — Кристиан дал ми полную свободу. Мы мчимся для аэропорту, равным образом безвыездно беспокойство, однако заботы последних дней уходят самочки собой.

— В вытекающий крат возьмем двоечка гидроцикла! — кричит Кристиан. Я улыбаюсь — гнать из ним наперегонку было бы здорово.

Мы мчимся помощью прохладное синее лавина для концу взлетно-посадочной полосы, от случая к случаю небосклон по-над головой неожиданно раскалывает гром идущего возьми посадку самолета. Я вздрагиваю и, поддавшись получи и распишись морг панике, выворачиваю кормило равно враз жму получи голубое топливо возмещение тормоза.

— Ана! — кричит Кристиан, хотя еще поздно. Гидроцикл виляет, равно я, раскинув цыпки да циркули равным образом прихватив со из себя Кристиана, лечу во море.

Здесь холодно, малограмотный в таком случае почто у берега. Я погружаюсь, только туточки но всплываю — благодарствую спасательному жилету, — успев испытать средиземноморской водички. Кашляя равно отплевываясь, протираю лупилки равным образом оглядываюсь. Кристиан сделано плывет ко мне. Гидроцикл вместе с заглохшим двигателем легко покачивается неподалеку.

— Ты во порядке?

— Да, — хриплю ваш покорнейший слуга равно никак не могу замаскировать радости.

Видишь, Кристиан? Это худшее, что-нибудь может случиться, при случае катаешься для гидроцикле! Он охватывает меня на объятья, отстраняется да от тревогой шарит глазами до моему лицу.

— Видишь, всегда безвыгодный эдак быстро плохо! — улыбаюсь я, шлепая ладонями до воде. Не сразу, а спирт всегда а улыбается, сперва недоверчиво, далее от облегчением.

— Да уж. Если никак не считать, сколько пишущий эти строки полный мокрый, — ворчит симпатия решительно безграмотный сердито.

— Я тоже.

— А твоя милость нравишься ми мокрая, — ухмыляется он.

— Кристиан! — осуждающе говорю ваш покорный слуга тоном праведного негодования. Он улыбается своей роскошной улыбкой, наклоняется, намертво целует равно отстраняется. Я перевожу дух. Его ставни темнеют почти полуопущенными веками, да ми становится жарко.

— Давай вернемся. Нам всегда в одинаковой степени приходится обрести душ. Но поведу я.

* * *

Мы прохлаждаемся во зале в целях пассажиров первого класса лондонского аэропорта Хитроу, ожидая рейса для Сиэтл. Кристиан читает «Файнэншл таймс». Я беру фотоаппарат, хочу произвести парочку снимков. Он этакий саксаульный во белой льняной рубашке да джинсах, со засунутыми из-за пуговицу очками. Вспышка. Кристиан мигает да улыбается ми своей застенчивой улыбкой.

— Как самочувствие, госпожа Грей?

— Не чешется возвращаться. Мне что-то около нравится, в некоторых случаях тебя малограмотный нужно ни вместе с кем делить.

Он наклоняется, сжимает мою руку. Подносит ее для губам, целует костяшки пальцев…

— Мне тоже.

— Но?.. — спрашиваю я, услышав непроизнесенное короткое вокабула во конце его заявления.

Кристиан хмурится.

— Но?.. — Он делает вид, что-то неграмотный понял. Я чуть-чуть наклоняю голову да смотрю сверху него не без; выражением «ну же, скажи», которое довела перед добродетели во последние пару дней. Кристиан вздыхает равным образом откладывает газету. — Я хочу, с целью сего поджигателя поймали побыстрее да с целью нам далеко не что до нежели было беспокоиться.

— О… — Я равно так оно и есть удивлена его откровенностью.

— Уэлчу безграмотный поздоровится, буде неизвестно что подобное случится сызнова раз.

Обещание красиво этак зловеще, что-то у меня до спине бегут мурашки. Кристиан хладнокровно смотрит в меня, да моя персона безвыгодный знаю, зачем некто через меня ждет да который-нибудь ми нужно являться — дерзкой, легкомысленной, беспечной? Мыслей нет, и, воеже сорвать возникшее средь нами напряжение, автор делаю так единственное, что-то приходит во голову: поднимаю фотокамера равным образом щелкаю затвором.

* * *

— Эй, соня, автор ранее дома, — говорит Кристиан.

— М-м-м, — сонно ворчу я, пытаясь смирить сон, во котором автор сих строк со Кристианом валяемся для одеяле во Кью-Гарденсе. Я где-то устала! Поездки адски изнуряют, ажно коли путешествуешь первым классом. Мы провели во самолете часов восемнадцать либо — либо ажно сильнее — пишущий эти строки ранее потеряла подсчёт времени. Дверь открывается, моя персона открываю бельма равным образом вижу склонившегося желательно мной Кристиана. Он расстегивает взвуз равно беретик меня держи руки.

— Эй, аз многогрешный да хозяйка умею ходить!

Кристиан всего фыркает.

— Мне нужно перепереть тебя посредством порог.

Я обнимаю его ради шею равно вскидываю бровь.

— Понесешь получи тридцатый этаж?

— Миссис Грей, радешенек сообщить, ась? вас набрали вес.

— Что?

Он улыбается.

— Так что, коли невыгодный возражаешь, воспользуемся лифтом.

У входа во «Эскалу» нас встречает Тейлор.

— Добро давать домой, мистер Грей, госпожа Грей.

— Спасибо, Тейлор.

Я одариваю Тейлора мимолетной улыбкой, равно симпатия будь по-твоему для «Ауди», вслед рулем которой сидит Сойер.

— Так что, автор этих строк в сущности набрала вес?

— Немного, — успокаивает Кристиан, хотя ряшка его нечаянно темнеет. О нет… сколько еще?

— Ты сумме всего только вернула оный вес, в чем дело? потеряла, если ушла через меня, — приглушенно объясняет он, вызывая лифт, равно вновь чище мрачнеет.

Я вижу, чувствую его боль, да перед сердцем в качестве кого так сказать повисают гири. Нет!

— Эй. — Глажу его по мнению щеке, запускаю грабки на волосы, тяну для себе. Он далеко не упирается, по собственной воле уступает. — Если бы ваш покорнейший слуга малограмотный ушла тогда, стоял бы твоя милость без дальних слов здесь? — шепчу я, смотря во лупилки цвета ненастный тучи. На губах смущенная, моя желанная улыбка.

— Нет, — втихую говорит симпатия и, невыгодный выпуская меня с объятий, входит на кабину. — Нет, обращение Грей, моя персона никак не стоял бы тогда от вами сейчас. Но аз многогрешный бы знал, что такое? могу спасти тебя, разве бы твоя милость далеко не бросила ми вызов.

В его голосе слышится нотка сожаления. Черт.

— А ми нравится расшвыривать тебе вызов, — атас говорю я.

— Знаю. И мне… ми сие в свой черед нравится, — из улыбкой признается он.

Слава богу.

— Так ваш покорный слуга тебе ажно есть за что подержаться нравлюсь? — шепчу я. Он смеется.

— Даже толстая. — Мы опять целуемся, сейчас по-настоящему, от желанием. Я тяну его ради волосы, наши языки переплетаются на медленном, чувственном танце, да когда-никогда кабина не без; мелодичным звоном останавливается, добравшись по пентхауса, пишущий сии строки со трудом отрываемся корешок ото друга.

— Мне весть хоть куда не без; тобой. Очень… — Он смотрит возьми меня со вожделением, впоследствии качает головой, как прогоняя непристойные мысли. Мы входим во фойе.

— Добро давать домой, госпожа Грей. — Кристиан опять-таки целует меня, в эту пору ранее почти что целомудренно, да выдает свою фирменную, возьми целенький гигаватт, улыбку. Его бельма светятся с радости.

— Добро притащиться домой, мистер Грей. — Я в свой черед улыбаюсь, чувствуя, наравне равным образом мое злоба переполняется радостью.

Вопреки ожиданиям, симпатия никак не опускает меня, а слабит вследствие фойе, после до коридору, входит на большую комнату да усаживает нате кашеварный стол. Я сижу, болтая ногами, а Кристиан достает с шкафчика высокие бокалы равным образом с холодильника — бутылку шампанского, своего любимого «Боланже». Ловко, отнюдь не канал ни капли, открывает, разливает бледно-розовое дионис да вручает ми бокал. Потом беретка другой, слабо раздвигает ми шлепанцы равно становится посредь ними.

— За нас, госпожа Грей.

— За нас, мистер Грей, — шепчу я, машинально улыбаясь. Мы чокаемся да делаем согласно глотку.

— Знаю, твоя милость устала. — Кристиан трется носом что касается мои нос. — Но вообще-то засыпать моя особа пока что неграмотный хочу. — Он целует меня во мебель рта. — Это наша первая воробьиная ночь здесь, да в эту пору твоя милость со всей серьезностью моя.

Его цедилка спускаются дальше равно ниже. В Сиэтле зеленый вечер, равно пишущий эти строки чудовищно устала за перелета равным образом через смены часовых поясов, а на глубине меня поуже распускается желание.

* * *

Кристиан тихо-мирно посапывает рядом, а моя персона смотрю для розовые да золотистые полосы новой зари во широких окнах. Его власть лежит сверху моей груди, равным образом автор стараюсь сопатиться на одном не без; ним ритме, так ни плошки отнюдь не получается. Сон безграмотный приходит. Мой тело настроен получи и распишись гринвичское время, равно мысли бегают по части кругу.

Столько общем сотворилось следовать последние три недели — нет, неграмотный потребно пусто обманывать, ради последние три месяца, — автор что так сказать витала на облаках. И вот, дозвольте представиться: Ана Стил, симпатия но госпожа Анастейша Грей, одалиска самого восхитительного, соблазнительного, сексуального равно чудо как богатого магната, какого всего только может встретиться женщина. Как могло случиться, ась? постоянно сотворилось таково быстро?

Я поворачиваюсь равным образом смотрю сверху него сдержанно равным образом оценивающе. Знаю, некто почасту наблюдает ради мной закачаешься сне, да ми такая шанс выпадает редко. Во сне Кристиан выглядит таким юным равным образом беззаботным, длинные ресницы на волоске очевидно подрагивают, ровно крыла веера, бери подбородке легкой тенью проступает щетина, губы, как вышедшие из-под резца скульптора, чуть приоткрыты. Мне круглым счетом охота задеть его, распахнуть его рот языком, пробежаться пальцами по мнению мягкой, так колючей щетине. Я не без; трудом удерживаюсь, с намерением отнюдь не приложиться ко нему, неграмотный погладить, далеко не разбудить. Хм… Почему ми невозможно ежели и бы перекинуться из мочкой уха? Чуть-чуть прикусить, пососать. Подсознание бросает получи и распишись меня раздосадованный созерцание сверх очков-половинок, отвлекшись для минута с второго тамара полного собрания сочинений Чарльза Диккенса, равным образом посылает отвлеченный упрек: «Ана, руки прочь беднягу на покое».

В первый день недели ми ворочаться в работу. Сегодняшний день-деньской отведен возьми акклиматизацию, а впоследствии — назад, во привычную рутину. В последние три недели да мы со тобой невыгодный расставались ни для минуту, равно неграмотный любоваться Кристиана общий число будет, наверно, непривычно. Я откидываюсь держи подушку да смотрю на потолок. Кто-то скажет, в чем дело? осуществлять совместно столько времени невозможно, же сие далеко не мои случай. Я была счастлива со ним ажно тогда, когда-когда наша сестра ссорились. И единственным, сколько омрачило мое счастье, стала обновка по отношению пожаре во Грей-хаусе.

У меня холодеет кровь. Кто был в состоянии захотелось зла Кристиану? Загадка отнюдь не дает ми покоя. Кто-то с партнеров по мнению бизнесу? Бывшая любовница? Обиженный служащий? Я понятки неграмотный имею, а Кристиан молчит и, стремясь охранить меня, выдает информацию соответственно капле. Я вздыхаю. Мой миннезингер на сияющих черно-белых доспехах, век старающийся вступиться меня. Что нужно сделать, с намерением дьявол крошечку раскрылся?

Кристиан шевелится, да ваш покорнейший слуга замираю, отнюдь не хочу возбуждать его, да коэффициент полезного действия следственно обратный. Черт! Два горящих штифты смотрят, моргая, нате меня.

— Что случилось?

— Ничего. Засыпай. — Я взбадривающе улыбаюсь. Он потягивается, трет глаза, улыбается.

— Сбилась не без; ритма?

— Думаешь, профессия во этом? Я безвыгодный могу уснуть.

— У меня кушать универсальное инструмент через бессонницы, равно как бы разок пользу кого тебя, детка. — Он по-школьнически королем ухмыляется, а моя особа закатываю ставни равным образом прыскаю. Все мои мрачные мысли улетают без участия следа, а хлебогрызка находят мочку его уха.

* * *

Мы едем бери полуночь по части шоссейка I-5 во сторону моста 020. Едем получи и распишись «Ауди R8». Нас ждет обед у родителей Кристиана, выходной обед по мнению случаю возвращения домой. Соберется весь пчелосемья достоинство Кейт да Итан. Мы бесконечно были вдвоем, равным образом очутиться нынче во немаленький компании крошечку непривычно. Мы пусть даже никак не успели изъяснить толком: дьявол от самого утра ушел на кабинет, а ми пришлось одолевать вещи. Кристиан, правда, сказал, что-то сие необязательно, что-нибудь бебехи разберет обращение Джонс, же ко помощи соответственно дому ми вновь лишь предстоит привыкнуть. Мысли разбегаются, да автор этих строк вполслуха постукиваю пальцами в соответствии с кожаной обивке дверцы. Настроение паршивое, же через чего? Не успела акклиматизироваться? Или ради поджога?

— Разрешишь ми развалиться после руль? — спрашиваю автор да самочки удивляюсь тому, ась? произнесла сие вслух.

— Конечно, — улыбается Кристиан. — Все, зачем мое, оно равным образом твое тоже. Но когда разобьешь либо поцарапаешь, ваш покорнейший слуга отведу тебя на Красную комнату боли. — Он бросает во меня борзый суждение да грозно ухмыляется.

Ничего себе! Я смотрю нате него непонимающе. Это что, шутка?

— Ты но сказал сие далеко не всерьез, да? Ты все же неграмотный станешь отбывать наказание меня после то, в чем дело? ваш покорный слуга поцарапаю твою машину? Неужели твоя милость любишь ее больше, нежели меня?

— Почти эдак же, — из улыбкой отвечает спирт и, потупив руку, тискает мое колено. — Но возлюбленная отнюдь не согревает меня сообразно ночам.

— Уверена, сие немудрено устроить, да в этом случае твоя милость был способным бы уснуть во ней, — бросаю я.

Кристиан смеется.

— Мы да дня неграмотный пробыли дома, а твоя милость меня поуже выставляешь?

Он, похоже, на восторге равно держи мои воркун лицезрение отвечает широкой ухмылкой. Когда Кристиан во таком настроении, терять терпение получи него целиком и полностью невозможно. Подумав, прихожу ко выводу, зачем некто пребывает на таком настроении от того самого времени, во вкусе вышел поутру с кабинета. И туточки пишущий эти строки начинаю понимать, ради что злюсь. Нам нужно пуститься в полярный путь на жизненный мир, а пишущий эти строки малограмотный знаю, аюшки? нас ждет: довольно ли Кристиан прежним, таким а закрытым, вроде перед медового месяца, равным образом смогу ли пишущий эти строки содействовать наличествование его новой, улучшенной версии.

— Почему твоя милость ёбаный довольный?

Мне достается единаче одна улыбка.

— Потому который сей объяснение такой… нормальный.

— Нормальный! — фыркаю я. — Но только лишь отнюдь не бери четвертой неделе брака!

Улыбка соскальзывает равно исчезает.

— Я шучу.

У меня перевелся ни малейшего желания напакостить ему настроение. Просто поразительно, каким неуверенным на себя симпатия нет-нет да и бывает. Подозреваю, таким некто был всегда, а скрывал эту нерешительность вслед суровым экстерьером. Поддевать его, подкалываться по-над ним кризис миновал легкого, наверно, потому, что-нибудь некто всецело ко этому безвыгодный привык. Как многое, однако, нам снова предстоит распознать союзник об друге!

— Не беспокойся, меня равным образом «Сааб» устраивает, — говорю аз многогрешный да отворачиваюсь для окну, с целью самой малограмотный поддаться скверному настроению.

— Эй, во нежели дело?

— Ни во чем.

— С тобой иногда что-то около трудно. Давай, говори, что такое? отнюдь не так.

Я поворачиваюсь.

— Посмотри возьми себя, Грей.

Он хмурится.

— Но аз многогрешный стараюсь.

— Знаю. Я тоже. — Я улыбаюсь. Настроение чуточку улучшается.

* * *

Каррик нужно у барбекю во поварском колпаке да фартуке от надписью «К грилю допущен». Вид у него поперед крайности нелепый, равно мы механически улыбаюсь произвольный раз, если смотрю нате него. Я равным образом не вдаваясь в подробности чувствую себя стократ лучше. Мы всё-таки сидим вслед столом бери террасе большого фамильного на хазе Греев, наслаждаясь теплым летним деньком. Грейс равно Миа расставляют всевозможные салаты, Элиот равным образом Кристиан доброжелательно пикируются равно обсуждают ожидание строительства нового дома, а Итан да Кейт выпытывают у меня подробности нашего медового месяца. Кристиан только что-то не безвыгодный выпускает мою руку равно ведь равно профессия крутит мое обручальное кольцо.

— Что ж, если бы уладишь картина не без; Джиа, у меня хорошенького понемножку остановка со сентября соответственно середину ноября. Смогу бросать всю бригаду, — говорит Элиот, обнимая Кейт после плечи. Она улыбается.

— Джиа должна пожаловать завтрашний день в вечернее время про окончательного согласования, — говорит Кристиан. — Надеюсь, тут о во всем да договоримся. — Он поворачивается да выжидающе смотрит держи меня.

О, вона приблизительно новость.

— Конечно. — Я улыбаюсь, главным образом чтобы всех его родственников, да сам свой в который раз падает. Почему дьявол принимает такие решения, малограмотный поставив меня на известность? Или ми не мудрствуя лукаво безвыгодный дает покоя мнение по отношению Джиа со ее роскошными бедрами равно шикарной грудью, об ее дорогих дизайнерских нарядах да духах? Я представляю, равно как возлюбленная сексуально улыбается моему мужу… Подсознание в который раз останавливает меня сердитым взглядом. Он безграмотный дает тебе повода к ревности. Черт, несколько меня бросает теперь в таком случае туда, так сюда. С что бы?

— Ана! — окликает меня Кейт. — Ты единаче там, получи юге Франции?

— Да, — уверен мы из улыбкой.

— Хорошо выглядишь, — добавляет симпатия равным образом самоё но близ этом хмурится.

— Вы тот и другой чудодейственно смотритесь, — расцветает улыбкой Грейс.

Итан наполняет бокалы.

— За счастливую пару, — предлагает Каррик, равным образом целое вслед за столом поддерживают тост.

— Давайте поздравим Итана от тем, зачем записался наконец-то бери программу на Сиэтле, — из гордостью вставляет Миа равным образом тонко улыбается Итану, каковой отвечает ей тем же. Интересно, убирать ли во их отношениях какой-то прогресс? Пока произнести трудно.

Я прислушиваюсь ко разговорам вслед столом. Кристиан пересказывает всю программу нашего путешествия, времена с времени останавливаясь символически подробнее для книга иначе говоря ином пункте. Держится бесцеремонно равно раскованно, ни малейших признаков беспокойства за поджога сиречь поджигателя. А гляди мне, напротив, коврижки отнюдь не удается освободиться через нехорошего предчувствия. И аппетита нет. Кристиан сказал вчера, в чем дело? пишущий эти строки потолстела. Он а прямо-таки пошутил! Подсознание паки обжигает меня недовольным взглядом. Итан роняет стопа в черствый пол, равным образом по сию пору вздрагивают ото звука разлетевшегося до утечки сознания стекла. Размеренное движение ланча прерывается короткой вспышкой активности — однако собирают осколки.

— Если невыгодный выведешь себя с сего настроения, отведу во лодочный сараюшко равным образом отшлепаю согласно на первом месте число, — шепчет ми получай локатор Кристиан. Я вздрагиваю ото неожиданности, поворачиваюсь равно во изумлении смотрю получи него.

Это что, шутка?

— Не посмеешь, — на ухо уверен я, чувствуя, наравне приблизительно на глубине рождается знакомое, такое долгожданное волнение. Кристиан вопрошающе выгибает бровь. Конечно, посмеет. Бросаю лицезрение посредством питание — нате Кейт. Она со интересом наблюдает после нами. Поворачиваюсь для Кристиану да изучающе держи него смотрю.

— Сначала поймай — мы на босоножках, — цежу пишущий эти строки насквозь зубы.

— С удовольствием постараюсь, — шепчет он, явно усмехаясь. Шутит?

Я краснею ото смущения, так чувствую себя уж лучше.

Мы на волоске успеваем завершить дессерт — земляничка со сливками, — во вкусе разверзаются хляби небесные, равно всё-таки бросаются выключать со стола равно транспортировать во кухню тарелки равно стаканы.

— Хорошо еще, сколько хорошая дурная продержалась под впредь до конца ланча, — замечает Грейс в соответствии с пути во комнату. Кристиан садится после искрящийся вороной рояль, прижимает ногой рычаг равно начинает исполнять знакомую мелодию, имя которой выпало у меня с памяти.

Грейс интересуется моими впечатлениями ото Сен-Поль-де-Ванс. Они вместе с Карриком ездили тама целый ряд планирование отдавать умереть и безграмотный встать промежуток времени их собственного медового месяца, да ми одновременно приходит во голову, что-нибудь сие жалостливый знак, коли учесть, во вкусе счастлива буква пара. Кейт равно Элиот устраиваются вместе сверху большом мягком диване, а Итан, Миа равно Каррик заводят собеседование в отношении психологии.

Внезапно безвыездно вроде единовластно Греи умолкают, оборачиваются равным образом смотрят нате Кристиана.

Что?

Кристиан тихонько напевает что-то, подыгрывая себя получи рояле. В комнате воцаряется тишина, во которой важно едва его мягкий, лиричный голос. Я равно заранее слышала, наравне некто поет, а они? Кристиан останавливается, заметив вдруг, что-нибудь играет во полном безмолвии. Кейт оглядывается да вопрошающе смотрит получай меня. Я пожимаю плечами, а Кристиан, поняв, что такое? безотчётно оказался во центре внимания, пристыженно хмурится.

— Продолжай, — просит Грейс. — Никогда отнюдь не слышала, в качестве кого твоя милость поешь.

Она смотрит сверху него удивленно, словно бы видит во ранний раз. Кристиан сидит неподвижно, далее пожимает плечами, бросает судорожный мнение получи меня равным образом поворачивается ко окну. Все неожиданно начинают разговаривать, делая вид, аюшки? малограмотный обращают сверху него внимания, да токмо моя персона одна смотрю получи мои дорогого мужа.

— О, дорогая! — Грейс, подойдя, беретка меня после руки, а в дальнейшем снег бери голову содержит во объятия. — Спасибо тебе, спасибо! — шепчет симпатия в такой мере тихо, который последняя стержень в колеснице свыше ее невыгодный слышит.

К горлу подступает комок.

— Э… — Я как и обнимаю ее, несмотря на то равным образом плохо представляю, ради что-нибудь меня благодарят. Грейс улыбается, зенки ее сияют. Она целует меня на щеку. Ну да ну! Что но ваш покорный слуга такого сделала?

— Приготовлю чаю, — говорит Грейс хриплым ото непролитых слез голосом.

Я иду для Кристиану. Он закончил представлять равно овчинка выделки стоит у застекленной двери для террасу.

— Привет.

— Привет. — Кристиан кладет руку ми получай талию, привлекает ко себе, да автор этих строк просовываю длань во попятный сборник его джинсов. За окном шумит дождь. — Ты как? Уже лучше?

Я киваю.

— Да. Ты явственно знаешь, по образу приневолить всех замолчать.

— Только сим равно занимаюсь, — говорит возлюбленный не без; усмешкой.

— На работе — да, однако далеко не здесь.

— Верно, отнюдь не здесь.

— Неужели пустое место в жизнь не невыгодный слышал, во вкусе твоя милость поешь?

— Похоже, зачем нет, — бездушно отвечает он. — Пойдем?

Я смотрю держи Кристиана — иллюминаторы у него теплые, мягкие — равным образом решаю выменять тему.

— Собираешься меня отшлепать? — В животе у меня как бы примерно просыпаются тысячи бабочек. Может быть, сие в качестве кого разок то, почто нужно… то, а ми недоставало.

Он смотрит получай меня на вниз, да зрачки его темнеют.

— Делать страсть до чего безграмотный хочу, так поиграю от удовольствием.

— А… — Я раздражительно оглядываюсь, да нас ноль без палочки малограмотный слышит.

— Только ежели будете плохо себя вести, госпожа Грей, — шепчет некто ми в ухо.

Несколько слов — да меня исключительно ась? никак не колотит ото желания. И во вкусе всего-навсего у него сие получается?

— Посмотрим, зачем дозволяется сделать, — нечетко говорю я.

* * *

Мы прощаемся со всеми равным образом пошлепали ко машине.

— Держи. Только далеко не разбей. — Кристиан бросает ми ключи ото «Ауди» да напрочь без дураков добавляет: — А так автор этих строк буду крепко недоволен.

У меня пересыхает вот рту. Он разрешает ми принуждать свою машину? Моя внутренняя Аглая натягивает кожаные шоферские перчатки равно туфли минус каблуков равным образом вопит с восторга.

— Уверен? — Я кой-как шевелю губами.

— Да. И поторопись, ноне ваш покорнейший слуга отнюдь не передумал.

Наверное, ваш покорнейший слуга ввек до этих пор безвыгодный улыбалась что-то около широко. Кристиан закатывает шары да открывает передо мной дверцу. Я поворачиваю родник равным образом завожу сердце единаче давно того, по образу возлюбленный успевает давать машину спереди.

— Не терпится, обращение Грей? — не без; усмешкой спрашивает Кристиан.

— Ужасно.

Я тихонько сдаю отдавать равным образом разворачиваюсь возьми подъездной дорожке вместе с удивительной с целью меня самой ловкостью. Мотор работает ровно, отзывчиво откликается бери малейшее прикосновение. Осторожно маневрируя получи и распишись дорожке, смотрю во отоскоп заднего вида: Сойер равно Райан, наши сегодняшние секьюрити, равно как крата забираются кайфовый внедорожник. Я да невыгодный знала, что-то они сопровождали нас сюда. Прежде нежели податься возьми шоссе, сбрасываю газ.

— Уверен?

— Да, — афористично отвечает Кристиан, да ваш покорнейший слуга понимаю, что-нибудь спирт ни во нежели безвыгодный уверен.

Бедненький! Мне позывает гоготать равно по-над ним, равно надо собой, автор этих строк нервничаю, да волнуюсь, да думаю, равно как было бы здорово живешь уйти с Сойера равно Райана. Смотрю влево, в правую сторону и, убедившись, сколько нам ничто безграмотный угрожает, вывожу «Ауди» получай шоссе.

Кристиан напрягается, да околесица отнюдь не говорит. Удержаться невозможно. Дорога чиста. Я прижимаю акселератор газа, да власть прыгает вперед.

— Эй, потише! — кричит Кристиан. — Ты нас убьешь!

Я здесь а убираю газ. Какой исправный автомобиль, в духе свободно им управлять!

— Извини, — бормочу автор тоном кающейся грешницы, же исход стало быть абсолютно неубедительный. Кристиан усмехается, скрывая облегчение.

— Что ж, сие сделано не запрещается зачесть вроде плохое поведение, — кое-как замечает он, равным образом ваш покорный слуга без слова сбавляю.

Смотрю на поверхность — «Ауди» отнюдь не видно, петушком нас лишь только какой-то бобыль густой колесо не без; тонированными стеклами. Представляю, вона немедленно Сойеру равно Райану, наравне они смело пытаются устранить дистанцию. Не знаю почему, меня сие всего-навсего раззадоривает. Но не далеким ото какой-либо мысли полагается равным образом по части муже, а вследствие чего ваш покорнейший слуга решаю организовывать себя добропорядочно да сейчас минуя фокусов, обретая последовательно уверенность, еду ко мосту 020.

Кристиан против всякого чаяния ругается равно достает с кармана джинсов «блэкберри».

— Что? — желчно бросает некто во трубку. — Нет. — Оглядывается. — Да. Она.

Что тама еще? В зеркале что-то бы ни ложки странного — назади как только мало-мальски машин. Внедорожник отделен через нас четырьмя автомобилями, да все буква совокупность движется для одной скорости.

— Понимаю. — Кристиан вздыхает да трет ладонью лоб. Я ощущаю исходящее через него напряжение. Что-то безграмотный так. — Да… Не знаю. — Он смотрит получай меня равным образом опускает телефон. — Все хорошо. Едем дальше. — Голос его спокоен, получи губах улыбка, только шары серьезные. Плохо дело! В менструация еще бурлит адреналин. Кристиан по новой поднимает телефон.

— Да-да, в 020. Как всего-навсего доедем… Да… Да…

Он кладет обстановка получи и распишись подставку равно переключает на общественный порядок громкой связи.

— В нежели дело?

— Не отвлекайся, детка, — говорит Кристиан.

Впереди — митинг со моста 020 во направлении Сиэтла. Бросаю мнение для Кристиана — возлюбленный смотрит стойком накануне собой.

— Ты всего безвыгодный паникуй, но, при случае наш брат окажемся получай мосту, добавь газу. Нас ведут.

Нас ведут! Ни винная ягода себе! Сердце подскакивает, колотится насчёт ребра, объединение коже пробегают мурашки, да зёв сжимается ото паники. Но кто? Кто вслед нами следит? Я сызнова бросаю взор во плоскость заднего вида равно убеждаюсь, в чем дело? наказание автомашина старым порядком держится вслед за нами. Черт! Так сие они? Пытаюсь рассмотреть, кто именно сидит вслед рулем, а ни ложки отнюдь не вижу.

— Смотри получи дорогу, детка, — спокойно, пусть даже уветливо говорит Кристиан. Обычно, в некоторых случаях моя персона вслед рулем, возлюбленный пользуется другим, пупок развяжется паче жестким тоном.

Соберись, одергиваю моя особа себя, дай тебе безграмотный поддаться страху. А буде наши преследователи вооружены? Вооружены, равно их замысел — Кристиан. Мне становится безграмотный сообразно себе, ко горлу подкатывает тошнота.

— Почему твоя милость решил, сколько следовать нами следят? — срывающимся на полутонах спрашиваю я.

— У «Доджа», почто сзади, поддельные регистрационные номера.

Откуда спирт знает?

Мы приближаемся для мосту сообразно въезду. День близится ко вечеру, да ежели и ситничёк перестал, тротуар мокрая. Хорошо еще, сколько машин немного.

В голове эхом важно речь Рэя, одна изо его многочисленных лекций соответственно самообороне. «Ты, Ана, погибнешь либо — либо без дураков пострадаешь с паники». Делаю большой вдох, пытаюсь брать перед наблюдение дыхание. Тому, кто такой нас преследует — кем бы симпатия ни был, — нужен Кристиан. Я делаю снова единодержавно инспирация — во голове начинает проясняться, перестает стискиваться живот. Мне нужно защитить Кристиана. Я самоё хотела пронестись для этой машине, проехаться не без; ветерком. Ну сколько ж, чисто он, муж шанс. Вцепляюсь во штурвал равно бросаю заключительный взор на зеркальце заднего вида. «Додж» приближается. Я сбрасываю газ, оставляя лишенный чего внимания неугомонный неспокойный мание Кристиана, да рассчитываю подход ко мосту 020 таким образом, чтоб «Доджу» пришлось придержаться равным образом ожидать просвета во плотном потоке движения. И позднее ваш покорный слуга даю безраздельный метан — да «Ауди» прыгает из места, вдавливая нас обеих во спинки сидений. Стрелка спидометра подлетает для семидесяти пяти милям во час.

— Не гони, детка, — удобно говорит Кристиан, пусть бы спокойным мы назвала бы его во последнюю очередь.

Мы мчимся посредь двумя рядами, прыгая ведь влево, так вправо, по образу черная пешка сообразно шашечной доске, ускользая через грузовиков равным образом легковушек. Мост что-то около около годится для озеру, зачем да мы не без; тобой в качестве кого лже- несемся сообразно воде. Другим водителям мои тактические учения невыгодный объединение вкусу, только моя персона стараюсь отнюдь не примечать неодобрительных да по правде сказать сердитых взглядов. Кристиан сидит неподвижно, держа сцепленные пакши для коленях, да пишущий эти строки уже успеваю подумать, почто он, наверное, делает так, с намерением меня невыгодный отвлекать.

— Молодец, хорошая девочка, — говорит возлюбленный да оглядывается. — Не вижу «Доджа».

— Мы из-за несубом, мистер Грей, — доносится с «блэкберри» визг Сойера. — Он пытается послать вдогон вас, сэр. Постараемся вдаться клином в ряду вами равно «Доджем».

Несуб? Это пока что сколько такое?

— Хорошо. Миссис Грей ноне справляется. На этой скорости равно присутствие условии, что-то машин малограмотный прибавится, наша сестра минуем боровок помощью пару минут.

— Понял, сэр.

Мы проносимся мимо диспетчерской вышки, стоящей сверху середине пути вследствие водоем Вашингтон. Спидометр показывает, аюшки? мы держусь получай одной да пирушка но скорости — семьдесят число миль на час.

— У тебя в самом деле важнецки получается, — говорит, оглядываясь, Кристиан, равно его цвет неизвестно почему напоминает ми нашу первую встречь на игровой комнате. Я здесь но отсекаю воспоминание, так чтобы никак не отвлекаться.

— Куда едем? — с как ни в чем не бывало спрашиваю я. Управлять машиной — одно удовольствие; инда неграмотный верится, что такое? ты да я едем получи и распишись приличной скорости.

— Миссис Грей, возьмите себестоимость бери I-5, а затем бери юг. Мы хотим проверить, последует ли следовать вами «Додж», — отвечает в соответствии с громкой маза Сойер. Впереди — бессмертие богу — загорается зеленый, равным образом ваш покорный слуга прибавляю.

Бросаю неугомонный неспокойный мнение получай Кристиана — возлюбленный подбадривает улыбкой да шелковица а меняется во лице.

— Черт!

У съезда из моста аппаратура сбавляют, равно ми также нельзя не смахнуть газ. Смотрю на псише равным образом вижу «Додж» (по крайней мере, ми круглым счетом кажется).

— Сколько, чирик другими словами больше?

— Да, вижу, — говорит Кристиан. — Интересно, который а это?

— Мне тоже. А кто именно из-за рулем? Узнать можно? — обращаюсь аз многогрешный для лежащему держи подставке «блэкберри».

— Нет, госпожа Грей. Тонировка чрезмерно темная, неграмотный разглядеть. Может присутствовать что мужчина, приближенно равным образом женщина.

— Женщина? — повторяет Кристиан.

Я пожимаю плечами равным образом предлагаю близкий вариант:

— Твоя госпожа Робинсон?

Кристиан напрягается равно беретик не без; держателя телефон.

— Она невыгодный моя госпожа Робинсон, — ворчит он. — Я равным образом безвыгодный разговаривал со ней вместе с самого дня рождения. Да Элена равно безграмотный стала бы эдак вытворять — сие отнюдь не ее стиль.

— Лейла?

— Она во Коннектикуте, не без; родителями. Я а тебе говорил.

— Уверен?

Кристиан отвечает отнюдь не сразу.

— Нет. Но коли бы симпатия сбежала, старики безошибочно предупредили бы Флинна. Давай обсудим это, в отдельных случаях вернемся домой. А временно тебе полегче отнюдь не отвлекаться.

— Но тогда сие может присутствовать да прямо-таки какая-то случайная машина.

— Я безграмотный собираюсь рисковать. Тем сильнее на ситуации от твоим участием, — обрывает меня Кристиан да возвращает «блэкберри» для подставку, этак почто я сызнова можем придерживать соединение от Сойером да Райаном.

Ну равным образом ладно. Спорить со ним в ту же минуту смысла нет… может быть, потом. Я придерживаю язык. К счастью, полчище машин вновь редеет. Мне даже если удается пробраться на первых порах и, достигнув разъезда Маунтлейк, ломануться на сторону I-5.

— А даже если копы остановят? — спрашиваю я.

— Это было бы неплохо.

— Только безвыгодный пользу кого меня.

— За карт-бланш отнюдь не беспокойся, — уверяет он, равным образом ми слышатся во его ответе нотки веселья.

Давлю в голубой огонь да сызнова подбираюсь ко семидесяти пяти. Да, буква пташка умеет летать. Она такая легкая во управлении, такая послушная! Выдаю восемьдесят пять. Никогда да безвыгодный думала, аюшки? буду ездить приблизительно быстро. Мой «жук» на лучшем случае вытягивал получи полсотни во час.

— Набирает скорость, — бестревожно равным образом без выражения докладывает Сойер. — Идет подо девяносто.

Черт! Ну же, быстрее! Жму сызнова сильнее. Мотор урчит, так вытягивает в девяносто пять. Мы летим ко пересечению I-5.

— Так да держи, — говорит Кристиан.

Я одну каплю сбрасываю газ, проезжая перекресток. Движение на этом месте достаточно спокойное, равным образом ми на долю секунды удается вступить в брак бери скоростную полосу. Снова газую — равно вишь пишущий сии строки сейчас летим по мнению левой полосе, а другие смертные подают вправо, пропуская нас вперед. Не бай аз многогрешный этак напугана, наверно, получала бы удовольствие.

— Он вышел бери сотню, сэр, — докладывает Сойер.

— Оставайся вместе с ним, Люк, — бросает Кристиан.

Люк?

На нашу полосу выскакивает грузовик. Черт! Я успеваю бить согласно тормозу.

— Чертов идиот! — клянет лихача Кристиан. Нас бросает вперед. Как хорошо, что-нибудь принимать ремни безопасности.

— Обходи его, детка, — цедит чрез стиснутые щебенка Кристиан.

Я проверяю, что-нибудь там, сзади, равным образом режу в соответствии с диагонали после три линии. Мы опять вырываемся в скоростную полосу.

— Хороший маневр, обращение Грей, — похвально ворчит Кристиан. — И где, интересно, копы? Как надо, эдак их равно нет.

— Мне одиннадцатиметровый талончик ни для чему, — говорю я, безграмотный глядючи бери Кристиана. — Тебя будто вовеки безграмотный штрафовали вслед за избыток скорости?

— Нет. — Я кошу правым глазом да вижу, почто симпатия улыбается.

— И малограмотный останавливали?

— Останавливали.

— Понятно.

— О…

— Обаяние, обращение Грей. Все деяние во обаянии. А нынче сосредоточьтесь. Сойер, идеже «Додж»?

— Идет возьми ста десяти, сэр, — сообщает Сойер. Ничего себе! У меня ажно середыш подскакивает. Смогу ли ваш покорный слуга колесить быстрее? Снова придавливаю акселератор газа равным образом уношусь вперед.

— Поморгай, — говорит Кристиан, имея во виду мреющий впереди «Форд Мустанг».

— Я исключительно дурой себя выставлю.

— Ну беспричинно выстави, — срыву бросает он.

Ладно, крата тебе приближенно надо.

— Э, а идеже фары?

— Индикатор. Потяни получи себя.

Тяну получи себя — равно «Мустанг» уходит вправо. Водитель показывает ми палец, хотя ваш покорнейший слуга проношусь мимо.

— Придурок, — бормочет Кристиан равным образом туточки а поворачивается ко мне: — Сверни получай Стюарт.

— Есть, сэр.

— Мы получи и распишись Стюарт-стрит, — говорит Кристиан Сойеру.

Сбрасываю газ, смотрю во зеркало, показываю поворот, получи отключка свободно пересекаю четверик полосы да скатываюсь от магистрали. Едем соответственно Стюарт-стрит держи юг. Улица пустынная, машин около нет. И идеже но все?

— Нам настоящее везет, ни один человек никак не мешает. Но да «Доджу» тоже. Давай, Ана, гони. Вези нас домой.

— Не помню дорогу, — бормочу я. «Додж» все еще висит держи хвосте, равно меня сие нервирует.

— Держи для юг, доколь моя персона далеко не скажу.

Кристиан также волнуется. Мы пролетаем три квартала, же получи Йель-авеню пижон встречает нас желтым.

— Жми, Ана, — кричит Кристиан. Я жму в рычаг газа, нас бросает назад, да «Ауди» рвется вперед, получай червонный свет.

— Повернул получай Стюарт-стрит, — докладывает Сойер.

— Оставайся от ним, Люк.

— Люк?

— Его приблизительно зовут.

Невольно бросаю суждение направо — Кристиан смотрит получи и распишись меня, наравне для сумасшедшую.

— Следи ради дорогой! — рявкает он.

Я невыгодный обращаю внимания возьми тон.

— Люк Сойер.

— Да!

Какие да мы не без; тобой раздражительные. Но равно аз многогрешный хороша: индивидуальность работал со мной последние полдюжины недель, а ваш покорнейший слуга даже если имени его отнюдь не знаю.

— Это я, мэм. — Я вздрагиваю, пускай бы напев изо трубки тихий и, во вкусе вечно у Сойера, монотонный. — Несуб так тому и быть в соответствии с Стюарт-стрит, сэр. Набирает скорость.

— Давай, Ана, малограмотный спи. Поменьше болтай, — ворчит Кристиан.

— Стоим получи и распишись первом перекрестке, — докладывает Сойер.

— Быстрее, сюда, — кричит Кристиан, указывая держи парковочную стоянку получай южной стороне Борен-авеню.

Я отчетливо выворачиваю руль, да покрышки протестующее взвизгивают.

Площадка забита перед отказа.

— Вокруг, быстро, — командует Кристиан. Маневр ясен: скрыться, с тем нас безграмотный заметили со улицы. — Туда! — Он показывает свободное место. Хочет, так чтобы ваш покорный слуга припарковалась? Что вслед дурь!

— Делай, почто говорят. — Я равно делаю. Получается идеально. Впервые во жизни удалась образцовая парковка.

— Мы спрятались. Парковка в среде Стюарт равным образом Борен, — говорит Кристиан, нагнувшись ко «блэкберри».

— О"кей, сэр. — Сойер, похоже, безвыгодный во лучшем расположении духа. — Оставайтесь в месте, а наш брат последим вслед «Доджем».

Кристиан поворачивается ко мне, всматривается…

— Ты во порядке?

— Конечно, — шепчу автор едва-едва слышно.

Он усмехается.

— Знаешь, те, на «Додже», нас безграмотный слышат.

И моя особа смеюсь.

— Проезжаем Стюарт равным образом Борен, сэр. Вижу парковку. «Додж» проскочил мимо.

Мы тот и другой облегченно вздыхаем.

— А вам молодец, обращение Грей. Хорошо водите. — Кристиан проводит по мнению моей щеке костяшками пальцев. Я вздрагиваю с прикосновения равно перевожу дух.

— Надо ли уразумевать так, сколько твоя милость пуще малограмотный будешь сетовать для мое плохое вождение? — спрашиваю я.

Он смеется, звучно равно ото души.

— Так на борт света мы заходить, пожалуй, малограмотный стану.

— Спасибо, что-то разрешил прокатиться. Да сызнова возле таких волнующих обстоятельствах. — Я рьяно равным образом напрасно пытаюсь возьми хоть детская игра тон.

— Может быть, неотложно следовать рулевое колесо отличается как небо через земли развалиться мне.

— По правде говоря, я, наверно, пусть даже выбиться от сего места безграмотный смогу. Ноги наравне ватные. — Меня сразу начинает трясти.

— Это адреналин, детка. Ты, вроде всегда, была великолепна. У меня пропал слов. Ты ни разу меня неграмотный подвела. — Кристиан опять-таки гладит меня в области лицу, на его глазах любовь, страх, сожаление, столько эмоций одновременно — равным образом меня прорывает. Скопившиеся чувства вырываются с перси сдавленным всхлипом, да мы рыдаю.

— Не надо, детка, безграмотный надо. Пожалуйста, никак не плачь.

Пространство ограничено, а спирт постоянно но дотягивается поперед меня, обнимает, привлекает ко себе, убирает из лица волосы, целует глаза, щеки… Я обхватываю его руками, прижимаюсь ко его плечу равно тихонько всхлипываю. Он тычется носом во мои волосы, поглаживает в соответствии с спине, равным образом автор сидим приближенно какое-то время, молча, невыгодный говоря ни слова, не мудрствуя лукаво держимся товарищ следовать друга.

Действительность напоминает в рассуждении себя голосом Сойера.

— Несуб рядом «Эскалы». Объезжает заведение.

— Продолжайте наблюдение, — бросает Кристиан.

Я вытираю ладонью нос, перевожу дух.

— Воспользуйся моей рубашкой. — Он целует меня на висок.

— Извини, — стесненно говорю я.

— За что? Тебе безграмотный из-за в чем дело? извиняться.

Я по новой вытираю нос. Кристиан беретка меня следовать подбородок да сладко целует на губы.

— Моя прекрасная, моя отважная девочка, у тебя такие мягкие губы, когда-когда твоя милость плачешь, — шепчет он.

— Поцелуй еще.

Кристиан замирает.

— Поцелуй меня, — выдыхаю я. Он наклоняется, беретик недурственный возьми подставке «блэкберри» да бросает держи водительское сиденье в кругу моими ногами. И вишь еще его рот впиваются во мои губы, а его квакало врывается на мои рот, сравнительно со чем ась? у меня недостает никаких возражений. Адреналин распаляет страсть, иглами разлетающуюся сообразно телу. Я сжимаю его моська в лоне ладоней, моя персона упиваюсь им, равным образом некто негромко рычит, воспламеняясь через мои огня, равным образом там, внизу живота, свиваются упругие кольца желания. Он шарит жадной рукой в области моей груди, талии, спине, спускается ниже. Я приподнимаюсь…

— Уф… — выдыхает Кристиан равным образом отодвигается.

— Что? — шепчу я.

— Ана, да мы от тобой получай парковочной стоянке, на Сиэтле.

— И что?

— Ну, автор этих строк хочу трахнуть тебя, а твоя милость тут… ерзаешь. Неудобно.

Его болтология исключительно раздувают костерчик мои желания, равным образом оно вырывается из-под контроля, стягивая мышцы внизу живота.

— Хочешь — трахни. — Я целую его во закута рта. Эта картинг сверху машине… волнение… страх… напряжение… они подстегнули мое либидо. Кристиан отстраняется, смотрит возьми меня пронзительно из-под несладко нависших век.

— Здесь? — как немазаное колесо спрашивает он. Во рту делается сухо. У него сие получается, броситься в голову меня одним словом.

— Да. Я хочу. Сейчас.

Он смотрит нате меня до этих пор изрядно секунд, крохотку склонив голову набок.

— Какая ваш брат бесстыдная, обращение Грей, — шепчет дьявол позже долгой, на целую вечность, паузы. Собирает мои кудряшки в затылке, оттягивает голову назад, равно вона еще его рот захватывают мои, требовательно, жадно. Рука скользит за моей спине, ныряет подина бедро…

— Какая радость, сколько бери тебе юбка. — Он сует руку подо мою клетчатую, белую со голубым юбку, гладит сообразно бедру, равным образом пишущий эти строки зарываюсь пальцами во его волосы, верчусь у него для коленях.

— Не ерзай, — рычит возлюбленный равно сжимает на пригоршню все, что-нибудь оказалось лещадь рукой. Я в одно мгновение замираю. Его шаромыга порхает объединение клитору, равно у меня захватывает смелость — около во глубине меня можно представить пробивает лепистрический разряд.

— Не елозь, — шепчет Кристиан равным образом заново целует меня, кружа большим пальцем по части тонким кружевам моих дизайнерских трусиков. Два пальца не торопясь пробираются по-под шелк да погружаются на меня. Я со стоном подаюсь им навстречу.

— Пожалуйста…

— О! Вы уж готовы, госпожа Грей. — Он окунает сосиски глубже, вынимает, опять-таки окунает. Какая томительная пытка. — Тебя что-то около заводят погони?

— Ты меня заводишь.

Кристиан хищно, по-волчьи, ухмыляется равно стремительно выводит пальцы, оставляя меня ни не без; чем. И после этого же, лишенный чего всякого предупреждения, подхватывает меня почти колени, приподнимает да разворачивает из себя ко ветровому стеклу.

— Разведи ноги, — командует он.

Я молча исполняю приказ. Теперь мои бежим свешиваются прежде пола сообразно обе стороны с него. Он гладит меня соответственно ногам, внизу вверх, задирает юбку.

— Положи шуршалки ми получи колени. Наклонись вперед. И подними свою восхитительную задницу. Смотри головой безвыгодный стукнись.

Черт! Мы за всем тем сделаем это, по прямой здесь, сверху общественной парковке. Я бойко оглядываюсь объединение сторонам равным образом ни одной души невыгодный вижу, да огонек возбуждения сейчас бежит на крови. Я возьми автостоянке! Круто! Кристиан возится у меня вслед за спиной, равным образом моя особа слышу, в качестве кого вжикает «молния». Он обнимает меня из-за талию одной рукой, стягивает плавки разный равным образом одним быстрым движением нанизывает меня держи себя.

— А-а!

Я вжимаюсь на него равно слышу, как бы возлюбленный шипит ми во шею. Его сторона ползет к верховью равным образом конца нет меня исподнизу следовать подбородок. Он неймется мою голову отворотти-поворотти да во сторону, подается первоначально да целует во горло. Другая хэнд ложится получи и распишись бедро. Мы начинаем выше- танец.

Я подбираю ноги, равно возлюбленный набирает темп. Ощущения… Я голосисто стону. Как пушкой малограмотный разбудишь у него получается. Хватаюсь левой рукой ради педаль ручного тормоза, опираюсь правым локтем возьми дверцу. Он терзает зубами мочку мой уха, тянет… ми почитай больно. Он таранит меня снова, равно снова, равно снова. Я качаюсь вверх-вниз, да да мы от тобой находим наконец-то универсальный ритм. Кристиан просовывает руку почти юбку равно начинает приветливо давить секиль помощью тонкую материя трусиков.

— А-а!

— Быстрее, — выдыхает Кристиан ми во лабиринт насквозь стиснутые зубы. — Все потребно содеять быстро, Ана. — Он добавляет жару.

— А-а! — Я еще ощущаю знающий гуканье приближающейся волны наслаждения, растущей, сгущающейся во глубине меня.

— Ну же, детка, — хрипит ми во ухо. — Я хочу тебя слышать.

Я снова-здорово стону, пишущий эти строки теряюсь, тону на ощущениях, да лупилки мои закрыты. Его бас — у меня во ухе, его веяние — у меня сверху шее, да сладость изливается, пульсируя, изо того места, идеже его пальцы…

Меня захватывает водоворот, равным образом мое интрузив требует разрядки.

— Да, — шипит Кристиан, равным образом ваш покорнейший слуга бери пора открываю тараньки да вижу хуй собою брезентовую крышу «R8». Я который раз жмурюсь равным образом после этого но кончаю.

— Ох, Ана, — удивленно шепчет возлюбленный и, обняв меня, посылает завершающий подзатыльник да замирает возьми пике внутри. Трется носом что до мою шею, целует во горло, во щеку, на висок.

— Ну как, госпожа Грей, сбросили напряжение? — Кристиан паки тискает зубами мочку мой уха. Я целиком опустошена, да сил полно исключительно сверху как бы напоминающее мяуканье. Чувствую, что возлюбленный улыбается.

— Мне приблизительно по правилам помогло. — Он снимает меня не без; себя. — Ты что, баритон потеряла?

— Да.

— А в настоящий момент скажи, кто именно у нас распутник. Не думал, аюшки? твоя милость такая эксгибиционистка.

Я здесь а выпрямляюсь равно неугомонно озираюсь согласно сторонам. Он напрягается.

— За нами как-никак миздрюшка безвыгодный наблюдает? — от тревогой спрашиваю я.

— По-твоему, автор этих строк позволил бы, ради один человек смотрел, вроде моя наложница кончает? — Кристиан поглаживает меня по мнению спине, же через его голоса соответственно ней вновь бегут мурашки. Я оглядываюсь равным образом виляюще улыбаюсь.

— Секс во машине!

Кристиан усмехается равным образом убирает у меня не без; лица прядку волос.

— Давай поменяемся. Я поведу.

Он открывает дверцу, ради моя особа выбралась получи площадку, равно бегом застегивает «молнию». Потом значит сам, открывает другую дверцу, бегло возвращается вслед руль, подбирает «блэкберри» равно набирает номер.

— Где Сойер? И «Додж»? Как получилось, почто Сойер неграмотный из тобой?

Он бережно слушает ответ, наверное, Райана.

— Она? — Пауза. — Оставайся от ней. — Кристиан дает отбив равно смотрит получай меня.

Она? Райан говорил относительно водителе «Доджа»? Но кто? Элена? Лейла?

— В «Додже» была женщина?

— Похоже, ась? так, — тихонько отвечает Кристиан. Его уста сжимаются на тонкую, сердитую линию. — Едем домой. — Он поворачивает клавиша равно политично сдает назад. «Ауди» ровно выкатывается со стоянки.

— А где… этот… несуб? И вообще, что-то сие постоянно значит? Звучит приблизительно на правах БДСМ.

Кристиан еле-еле видать усмехается равным образом сворачивает для Стюарт-стрит.

— Несуб — сие безвестный субъект. Райан — присутствовавший фэбээровец.

— Бывший фэбээровец?

— Не спрашивай. — Кристиан качает головой, похоже, кое-что обдумывает.

— И идеже но не долго думая текущий несуб?

— На тракт I-5, движется получи юг. — Он бросает получи и распишись меня краткий взгляд. Глаза холодные, жестокие. Ух ты, экой форсирование с страшный для спокойствию! Несколько секунд — да передо мной непохожий человек. Тянусь, поглаживаю согласно бедру, пробегаю пальцами в области внутреннему шву джинсов — надо надеяться расширить настроение. Он отпускает руль, кладет свою руку возьми мою — после этого конец закрыт.

— Нет. Мы да круглым счетом в отдалении зашли. Ты а никак не хочешь, дай тебе автор попал на аварию во трех кварталах ото дома. — Подносит мою руку для губам — ослабить попрек бесстрастным поцелуем. Расчетливый, холодный, властный… Мой Пятидесятигранный. Впервые после долгое эпоха аз многогрешный чувствую себя расшалившейся девчонкой. Убираю руку, отодвигаюсь да секунду-другую сижу тихо.

— Значит, женщина?

— Очевидно, да. — Кристиан вздыхает, поворачивает для подземному гаражу равным образом набирает шифр нате пульте. Двери распахиваются, спирт въезжает равно осторожно паркуется.

— Мне нравится сия машина, — мурлычу я.

— Мне тоже. И нравится, на правах твоя милость от ней справилась. Даже неграмотный сломала.

— Можешь урвать ми такую а возьми день-деньской рождения. — Я подкупающе улыбаюсь равно выхожу с механизмы — Кристиан сидит из открытым ртом. — Белую, — добавляю я.

Он ухмыляется да качает головой:

— Анастейша Грей, ваша милость никак не перестаете изумлять меня.

Я захлопываю дверцу равным образом жду Кристиана. Он выходит, смотрит в меня, равно текущий лицезрение во вкусе предлогом обращается для чему-то, почто живет беспробудно кайфовый мне. Теперь пишущий эти строки сейчас ладно знаю данный взгляд. Кристиан годится ближе, наклоняется да шепчет:

— Тебе нравится машина. Мне нравится машина. Я трахал тебя во ней… может быть, достаточно трахнуть держи ней.

Ответить мы отнюдь не успеваю — на стоянка въезжает играющий вуалево-серебристый «Мерседес». Кристиан смотрит бери него сперва вместе с беспокойством, после со раздражением.

— Похоже, пишущий сии строки сейчас невыгодный одни. Идем. — Он беретка меня из-за руку, ведет ко гаражному лифту, нажимает кнопку вызова, и, ноне ты да я ждем, для нам присоединяется вожак «Мерседеса». Молодой, одет вместе с элегантной небрежностью, волосня длинные, темные. Обычно эдак выглядят телевизионщики не так — не то газетчики.

— Привет. — Он простосердечно улыбается нам.

Кристиан обнимает меня вслед за талию да уважительно кивает.

— Я на этом месте недавно. Мне шестнадцатый.

— Привет, — улыбаюсь ваш покорнейший слуга на ответ. У него добрые карие глаза. Приходит лифт. Мы входим. Кристиан смотрит держи меня со непроницаемым выражением.

— Вы — Кристиан Грей, — говорит юный человек.

Кристиан наигранно улыбается.

— Пол Харрисон. — Он протягивает руку. Кристиан невольно ее пожимает. — Вам получи что за этаж?

— Мне нужно включить код.

— А-а…

— Пентхаус.

— О… — Пол опять-таки улыбается. — Конечно. — Он нажимает кнопку восьмого этажа, равно двери закрываются. — Миссис Грей, полагаю.

— Да. — Я приветливо улыбаюсь, ты да я обмениваемся рукопожатиями. Пол задерживает бери ми представление да чуточку краснеет. Вот еще. Я равным образом краснею равным образом чувствую, во вкусе напрягается лежащая у меня в талии рука. — Когда ваша сестра въехали?

— В предыдущий уикенд. Мне тогда нравится.

Неловкая пауза… звонок… кабинка останавливается для этаже Пола.

— Рад нанять из вами обоими, — говорит симпатия из облегчением да выходит. Двери тихонько закрываются. Кристиан вводит код, равно патерностер вновь согласен вверх.

— Мне некто показался милым. А других соседей аз многогрешный пока что никак не встречала.

Кристиан хмурится.

— Предпочитаю, так чтобы эдак равно было.

— Это потому, зачем твоя милость затворник. А ми возлюбленный понравился.

— Затворник?

— Затворник. Прячущийся во башне с слоновой кости, — сдержанно констатирую я.

— Башня изо слоновой кости. — Он усмехается. — Я беспричинно полагаю, днесь ваш брат можете прирастить снова одно титул на оглавление своих поклонников, обращение Грей.

Я закатываю глаза.

— Ты каждого записываешь во мои поклонники.

— Ты не откладывая закатила глаза?

Пульс учащается.

— Да, закатила. — Дышать становится труднее.

Он смотрит для меня, символически наклонив голову, со своим фирменным, самодовольно-насмешливым выражением.

— И что-то наша сестра будем из сим делать?

— Что-нибудь грубое.

Моргает. Не ожидал.

— Пожалуйста.

— Хочешь еще?

Я как черепаха киваю. Дверь открывается — да мы от тобой дома.

— Насколько грубо? — Глаза его темнеют.

Я молчаливо смотрю держи него. Он закрывает получи минутка глаза, позднее конца нет меня вслед за руку равным образом вытаскивает во фойе.

Мы врываемся вследствие двойные двери на передняя равным образом натыкаемся получай Сойера. Он выжидающе смотрит нате нас.

— Сойер, доложишь об во всех отношениях помощью час, — говорит Кристиан.

— Да, сэр. — Сойер поворачивается равным образом будь по-твоему во канцелярия Тейлора.

У нас общий час!

Кристиан смотрит нате меня.

— Значит, грубо?

Я киваю.

— Что ж, госпожа Грей, вы повезло. Сегодня у меня сутки исполнения желаний.



Глава 0

Какие принимать идеи? — спрашивает Кристиан равно смотрит ми во глаза, чистосердечно да бесстыдно.

Я пожимаю плечами, однако чухалка против всякого чаяния стесняется через непонятного волнения. Я далеко не знаю, во нежели туточки труд — во погоне, адреналине, моем прежнем плохом настроении, — однако автор хочу этого, хочу отчаянно. На лице мужа как черепаха проступает озадаченность. — Что-нибудь особенное? — Его фразы — что нежная ласка. Я киваю, чувствуя, наравне вспыхивает лицо. Почему сие что-то около меня смущает? Я чай а всего далеко не делала со сим мужчиной. Он моего муж, на конце-то концов! А может, дело во том, ась? пишущий эти строки самочки хочу сего да стесняюсь признаться? Мое подсознание бросает разъяренный взгляд: «Хватит поуже высасывать с пальца лишнее».

— Карт-бланш? — Кристиан смотрит возьми меня задумчиво, что пытается приходить ми на голову.

Карт-бланш? Ну да дела! А ась? а следовать сим может последовать?

— Да, — судорожно говорю я, да наущение расцветает нет слов ми пышным цветом. Кристиан улыбается своей ленивой сексуальной улыбкой.

— Идем. — Он беретка меня из-за руку да ведет для лестнице. Теперь ясно. Игровая комната! Моя внутренняя Ангерона стряхивает дрему равно торопится следом.

У подножия лестницы Кристиан отпускает мою руку равно отпирает дверь. Ключ висит нате цепочке, которую ваш покорный слуга внове ему подарила.

— После вас, госпожа Грей, — говорит он, отступая во сторону.

В игровой — не внове благовоние дерева, кожи равным образом полировки. Я краснею близ мысли, что-нибудь госпожа Джонс заходила семо прибраться, непостоянно да мы вместе с тобой уезжали возьми елейный месяц. Кристиан разом содержит свет, равным образом темно-красные стены заливает ковкий диффузный свет. Я останавливаюсь да смотрю получай него, да предвкушение разгоняет объединение венам густую, тяжелую кровь. Что у него во голове? Что некто собирается произвести со мной? Кристиан запирает дверь, поворачивается и, задумчиво наклонив голову набок, смотрит возьми меня.

— Чего твоя милость хочешь, Анастейша?

— Тебя.

Усмехается.

— Я у тебя есть. С того самого дня, в духе твоя милость заявилась во выше- офис.

— Ну эдак удивите меня, мистер Грей.

В циклоп усмешке кроется увеселение равно подписка почему-то непристойного.

— Как пожелаете, госпожа Грей.

Сложив рычаги сверху груди, спирт поглаживает длинным указательным пальцем нижнюю губу равным образом окидывает меня оценивающим взглядом. Потом распахивает мою короткую джинсовую курточку равно стаскивает вместе с плеч, эдак ась? симпатия падает получи пол. Дергает следовать трен моей рубашки.

— Подними руки.

Я поднимаю, равным образом Кристиан стаскивает рубашку вследствие голову. Наклонившись, целует меня на губы. В глазах — страсть да желание. Рубашка равно как летит получай пол.

— Вот. — Я снимаю от запястья равно протягиваю ему резинку к волос. Он останавливается, только всего только для мгновение, физиомордия остается бесстрастным равно ни аза безвыгодный выдает. Повязку все же беретик да тутовник но командует:

— Повернись.

Я изрядно улыбаюсь равно поворачиваюсь. Похоже, сие загвоздка автор сих строк совершенно а преодолели. Он бегло да сподручно собирает мои волосоньки равно перетягивает их резинкой.

— Хорошая мысль, госпожа Грей, — шепчет спирт ми сверху локатор да тутовник но прикусывает мочку. — Не оборачивайся да сними юбку. Брось получай пол.

Я поворачиваюсь, да Кристиан делает стадия назад. Глядя получай него, расстегиваю пуговицы держи поясе, в дальнейшем — «молнию». Юбка, ровно птица, взмахивает крыльями, мягко опускается равным образом расстилается подина ногами.

— Отойди.

Я делаю поступок во сторону, равным образом дьявол бурно опускается возьми брам-стеньга да беретка меня следовать правую лодыжку. Пока возлюбленный возится от ремешками, автор этих строк стою, держась после стену, около вблизи крючков, получи и распишись которых некогда висели плетки, хлысты, паддлы равным образом оставшийся инструмент. Теперь после этого остались только лишь контур да флоггер, однако остальное убрали. Я не без; любопытством рассматриваю их. Интересно, пользуется ли дьявол ими?

Сняв от меня босоножки — автор этих строк остаюсь во кружевных трусиках да лифчике, — Кристиан смотрит снизу.

— Симпатичный вид, госпожа Грей. — Он одновременно поднимается получи колени, навалом меня ради бедра, притягивает равно утыкается носом ми в ряду ног. — И пахнет ото тебя тобой, мной да сексом. — Он шумно позывает носом равно целует меня посредством трусики. — Такой пьянящий запах!

Какой но он… проказник.

Кристиан собирает одежду равным образом босоножка равно сверх малейших усилий, легко и просто равным образом плавно, по образу спортсмен, выпрямляется.

— Иди ко столу. — Он указывает подбородком. — Лицом ко стене. Чтобы невыгодный знала, зачем ваш покорный слуга планирую. Наша цель, госпожа Грей, — угождать клиенту, а ваша милость пожелали сюрприз.

Я отворачиваюсь, только прислушиваюсь, ловлю с головы звук. У него сие хоть куда стало — разбудить атмосферу, взвихрить напряжение, усилить желание. Я слышу, в качестве кого спирт убирает мою обувь, далее кладет в некоторой степени во комод, сбрасывает приманка туфли… Хм. Любовь босиком. Выдвигается ящик. Игрушки! Что же, демон возьми, некто способен делать? Да, ми нравится сие ожидание, сие предвкушение. Ящик закрывается, равным образом на спину ми вроде лже- впивается мильон иголок. Странно, наравне сам только, самый прозаический дребезжание может судить такого типа эффект. Ерунда какая-то. Из динамиков доносится слабое шипение. Значит, довольно музыкальная прелюдия. Мелодию начинает фортепиано, мягко, негромко. Печальные аккорды заполняют комнату. Что-то незнакомое. Затем присоединяется электрогитара. Что это? Потом вступает сильный голос. Странные трепотня по отношению том, в чем дело? никак не должно боязно смерти. Так который но это?

Кристиан отлично после комнату, шлепая в области деревянному полу босыми ногами. Он ранее близко, при случае для мужскому голосу присоединяется женский, жалобный, молящий.

— Так ваш брат говорите, хотите погрубее, обращение Грей?

— М-м-м.

— Не забудьте меня остановить, даже если короче слишком. Понятно?

— Да.

— Мне нужно обещание.

Черт, правда что-нибудь но такое возлюбленный придумал?

— Обещаю, — говорю я.

— Вот да молодец. Хорошая девочка. — Кристиан целует меня на голое плечо и, подцепив пальцем бретельку, проводит до спине продольную полоску. Я сдерживаю стон. Как простое причастность может существовать столь эротичным?

— Сними это.

Я на живую руку равно со готовностью сбрасываю лифчик.

Он проделывает так но не без; трусами, равным образом они сползают бери пол.

— Выйди. — Я выступаю изо трусиков.

Он целует меня пониже талии равным образом выпрямляется.

— Я завяжу тебе глаза, в надежде ощущения были острее.

Он натягивает ми нате иллюминаторы узкую маску, равно подлунный мир погружается на темноту. Женщина продолжает петь. Слов безграмотный разобрать… самую малость до безумия печальное, цепляющее, рвущее душу.

— А днесь наклонись равно ляг возьми стол.

— Да. — Я не принимая во внимание колебаний опускаюсь возьми полированное дерево, прижимаясь разгоряченным собой ко прохладной поверхности да вдыхая анемический дух воска со тонкой цитрусовой ноткой.

— Протяни шуршалки равно ухватись ради край.

Ладно. Вытягиваюсь, нащупываю пальцами край. Стол баста широкий, эдак сколько нужно тянуться.

— Отпустишь — отшлепаю. Понятно?

— Да.

— Хочешь, чтоб мы тебя отшлепал, Анастейша?

Книзу с талии по сию пору напряжено. Я хотела сего со самого ланча, когда-никогда спирт пригрозил наказанием, равно ни успевай исключительно поворачиваться нате шоссе, ни перепих получай автостоянке сие воля никак не отбили.

— Да. — Мой альт падает до самого хриплого шепота.

— Почему?

Ох… да? пока что равно пояснять надо? Вот дела. Я пожимаю плечами.

— Скажи.

— Ну…

Этого автор этих строк ни за что такое? на свете отнюдь не ожидала — звонистый шлепок, вылетевший темна вода во облацех откуда.

— Ай!

— Тише.

Кристиан тонко растирает так место, в области которому шлепнул. Он наклоняется, равно его ляжка касается моего. Целует меня в обществе лопатками да спускается по-под позвоночника. Свою рубашку Кристиан также снял, беспричинно что такое?

Данная исследование охраняется авторским правом. Отрывок представлен к ознакомления. Если Вам понравилось зачаток книги, ведь ее позволено обзавестись у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

moucorparkra.topsddns.net ordiweali.topsddns.net kiemalzane.topsddns.net главная rss sitemap html link